— Что еще? Ласкал тебя? — Мое лицо обдает горячим дыханием мужчины, я судорожно глотаю воздух и свожу ноги вместе. Потому что предательская влага уже начала растекаться по моим трусикам.
— Да.
Я выгибаюсь дугой, когда его пальцы проникают под трусики, поглаживают, размазывают влагу. Это то, чего я так сильно хотела.
— Кто был сверху: я или ты?
— Ты, — признаюсь честно.
— Хорошо, — последнее, что он говорит перед тем, как вновь вторгнуться языком в мой рот.
Его жесткая щетина царапает кожу, губы безжалостно терзают мой рот, а язык входит все глубже и глубже. Я чувствую, как теку на его пальцы. Свожу ноги вместе и громко стону, когда один из них проникает внутрь, а второй надавливает на чувствительную точку на клиторе.
Давид отстраняется от меня всего на мгновенье. Чтобы одним рывком стянуть вниз по бедрам мои трусики, а потом освободить меня от майки. И вот я вновь перед ним полностью обнаженная.
— Чтобы я больше не слышал ни о Дамире, ни о любом другом мужике.
— Это приказ?
— Скорее настойчивая просьба. Мне крышу сносит, понимаешь? Я должен с холодной головой оставаться, а стоит тебя увидеть поблизости — и накрывает.
— Это пройдет. У меня так тоже раньше было, — горько смеюсь я.
— Я заметил, — насмехается надо мной, проглаживая меня между ног и намекая на то, как легко ему меня возбудить.
Я не успеваю возразить, Давид захватывает в рот мой сосок, и из горла вырывается громкий стон. Это именно то, о чем я мечтала несколько минут назад. Я прикусываю губу, обхватываю его голову руками, зарываюсь пальцами в волосы и притягиваю к себе еще ближе.
Он по очереди захватывает губами то один, то второй сосок, уделяя каждому должное внимание. Посасывает их, прикусывает, зализывает и целует. Я протестующе хнычу, когда он внезапно отстраняется от меня, но мгновенье — и Давид накрывает мое тело своим, разводит в стороны мои ноги, проводит разбухшей головкой по моему лону, заставляя меня задыхаться от нетерпения и желания.
— Ты только моя, Лера. — Он входит так резко и глубоко, что я не сдерживаюсь — громко вскрикиваю, не заботясь о том, что нас могут услышать."
"Давид замирает во мне и не двигается. Дышит часто и глубоко. Я начинаю ерзать под ним от нетерпения.
— Тише, малыш, иначе все очень быстро закончится, — смеется он хрипло и склоняется ко мне, чтобы взять в плен мои губы.
Я вдруг удивляюсь, что так легко подпустила его к себе. Сдалась. Пожалуй, это последняя связная мысль на сегодня.
Давид не выдерживает, выходит и снова резко врывается в меня. Я стону ему в губы и судорожно цепляюсь за его плечи. Прижимаю к себе, двигая бедрами навстречу, остро ощущая каждый его толчок.
Давид кусает меня за шею, ускоряя темп. Наши сердца бьются в унисон, громкие дыхания наполняют тишину комнаты.