Три года прошли с момента, когда он предал её, оставив в самый сложный период жизни. Шрамы на теле и в душе так и не зажили. Но судьба жестока — они встретятся вновь. Сможет ли она простить его? Или прошлое разрушит всё, что она восстанавливала годами?
Если у меня и проскакивала мысль, что между нами может быть что-то более глубокое, чем просто секс, то сейчас я испытываю разочарование и понимаю, что нет. С Давидом связываться — душу наизнанку вывернуть и в сердце нож воткнуть. Поэтому стоит прекратить эти наши ночные свидания непонятного характера и сосредоточиться на другом мужчине.
— Китайская кухня? — усмехаюсь я, когда сажусь за стол.
— Ты разлюбила?
— Нет, просто навеяло ностальгию.
Давид понимающе смотрит на меня. Мы в прошлом часто заказывали суши и лапшу, открывали бутылочку вина и включали какой-нибудь интересный фильм. Это был наш способ расслабиться, провести вместе время, когда Давид не пропадал на работе.
— У них, кажется, порции меньше стали, или мне так кажется? — Давид садится напротив, придвигает ко мне чашку с чаем.
— Не кажется, коробочка с лапшой и в самом деле в два раза меньше теперь.
— Зато цены в два раза выше, — усмехается Леонов и разрывает бумажную упаковку с палочками для еды.
Глава 29. Лера
На дворе поздняя ночь, в доме тишина, все давно спят, а я стою у окна и перекатываю между пальцами не докуренную Давидом сигарету. Мы с ним не виделись после того, как он уехал из квартиры, а меня оставил под присмотром охраны. Я почему-то была уверена, что он придет ко мне этой ночью, но на часах давно за полночь, а я даже не знаю, находится ли он на территории особняка.
Разочарование царапнуло меня острыми когтями и скрылось. Мои желания противоречат доводам разума. Не должна я дрожать от предвкушения нашей встречи, не должна ничего испытывать к нему.
Мне до сих пор больно смотреть на него. Прикосновения приносят непередаваемую муку. А еще я боюсь того дня, когда все закончится и мне можно будет улететь обратно в Лондон и продолжать жить, словно ничего не было. Заново пытаться забыть Леонова, вычеркнуть из жизни, мыслей, даже из снов. Он, словно яд, начал просачиваться под кожу, и если не удалить его вовремя — последствия могут стать необратимыми.
Я засыпаю под утро, когда за окном начало светать и я окончательно поняла, что Давид сегодня не придет.
Спустившись к завтраку, я в удивлении замираю на пороге столовой. Вся семья в сборе, чего раньше я не наблюдала. Отец не сбежал утром по делам, Настя не закрылась в своей комнате.
— Дочь, доброе утро. Присоединяйся к нам, позавтракаем вместе. Кто знает, когда такая возможность еще выпадет. — Он улыбается мне теплой отцовской улыбкой, а мне до сих пор сложно смотреть на него.
Трудно забыть, что он сделал в прошлом.
