Нас больше нет — история двух молодых людей из разных уголков мира, склоняющихся друг к другу во имя страсти и предательства. Лера и Леша проводят редкие встречи в отелях, где их связывает только похоть и неформальные игры, пока темная тень не затмевает всю радость их недолгих свиданий....
Упоминание о том, что я чуть не отдалась другому, его злит.
— Он не мой.
— Неважно. Важно лишь то, что ты в моих глазах такая же красивая, как и раньше. Если тебя так волнуют шрамы, можешь носить свои штаны или длинные платья, но не стоит прятаться от меня.
Он разворачивает меня к себе, обхватывает пальцами подбородок, нежно скользит большим пальцем по моим губам, заглядывает прямо в глаза.
— Когда все закончится, я тебя не отпущу. Просто хочу, чтобы ты это знала.
— Когда все закончится, тогда и поговорим, — с вызовом заявляю я, не желая так просто сдаваться ему.
Давид кивает. Потом отпускает меня и говорит:
— Пойди помоги Насте на стол накрыть. А я пока душ приму, охладиться не помешает, потому что снова тебя хочу. До одури.
Я опускаю взгляд вниз и натыкаюсь взглядом на его вздыбленную плоть. Хватаю с крючка полотенце, быстро обтираю тело и одеваюсь. Сбегаю из душа, не оглядываясь. Меня все еще бьет крупная дрожь. К дому иду, словно пьяная, и понимаю, что наедине с Давидом оставаться опасно.
На крыльце сидит Настя. Резко поворачивает голову в мою сторону, усмехается, окидывая меня с ног до головы недовольным взглядом. Мне кажется, она догадывается, чем мы с Давидом занимались в душе. Щеки покрываются румянцем, в глаза ей стараюсь не смотреть. Стыдно.
— Давид где? — спрашивает она.
— Решил тоже искупаться. Нам дал важное поручение — накрыть на стол. Я в холодильнике шоколад видела, — говорю как бы между прочим, помня, какая Настя сладкоежка.
— Его уже нет, — грубо отвечает она.
Я прикусываю губу, чувствую за собой вину: пока там с Давидом развлекалась, совсем забыла о том, что сестра неподалеку.
Приближаюсь к столу и усмехаюсь: хлеб нарезан кривыми толстыми ломтями, овощной салат словно пятилетний ребенок делал. В этом и вся Настя: за свои девятнадцать лет она сама ничего и никогда не делала.
Я занимаю место за столом, слюна заполняет рот при виде еды, но я ни к чему не прикасаюсь, жду остальных.
Давид появляется через несколько минут. В одном полотенце, обмотанном вокруг бедер. Мне хочется стукнуть сестру по голове, так откровенно она его взглядом пожирает. Давид тоже хорош: знает ведь, что мы не одни здесь. Мог бы для приличия хотя бы джинсы надеть, пусть и мокрые.
— Сейчас оденусь и выйду к вам, — бросает он, обходя Настю, которая на пороге застыла с открытым ртом.
