Если они его найдут…
– И что тогда будет? – внешне спокойно спросил Хэрн, продолжая всё также пованивать.
– Они могут возродиться. Просто возродиться, а тогда противовеса их последователям в мире не будет. А что станет из того, сам понимаешь.
– И это тоже. Нам удалось завладеть храмом и разрушить алтарь. Разбив его, мы растащили части и каждый клан забрал доставшийся кусок с собой, поклявшись спрятать осколки. Но наш клан настигли, результат видишь сам. Атака была молниеносной, город был обречён и только монастырь великого Зэра мог какое-то время сопротивляться. Здесь, в этом подземном зале, укрылась вся знать, их дети и жёны, здесь мы все и встретили свой последний час. Дверь закрыли заклинанием и до сих пор никто так и не смог снять его.
– А как же мы? – задал закономерный вопрос Хэрн.
– А вот вы – первый раз в голосе проступило что-то вроде эмоций – вы не делали различий между павшими. В ваших захоронениях останки защитников, простых гражданских и агрессоров покоятся вместе. Вы не делили на правых и виноватых и твой обряд – он основан на знаниях ещё более древних, хотя и произносишь ты слова древней молитвы нисколько о ней не задумываясь, потому что не понимаешь языка.
– Это красивые слова и читаются, словно стих.
– Это так и есть, вот это, и примирило нас. Удивительно, тысячелетия лежат эти останки, тысячелетия вражда и злоба разъедают эти земли. Тысячелетия духи защитников берегут города и посёлки некогда великого государства. Многие из тех, кто пытался проникнуть сюда ради наживы, вместо золота и богатства обрели смерть. Увы, но по-другому мы не умеем. Вы смогли повернуть вспять вражду и ненависть, огорчает только одно, что удалось это сделать только на этом маленьком пятачке зараженной ненавистью земле. Но, толчок дан. Кто знает, может, пройдёт ещё пару тысячелетий и опять на берегах великого моря зацветут сады, и раздастся звонкий детский смех? – пауза. Мумия видно, печалится, хотя разве она может чувствовать? – Теперь всё зависит от вас. Мы не можем, вернее не хотим больше быть частью этого бездушного камня, мы хотим уйти. Хотим обрести вечный покой и его можете нам дать вы. Эти земли навсегда останутся под нашим вниманием, но вот вмешиваться в дела живых мы больше не хотим, если конечно не произойдёт вновь повторение, подобное прошлому. Мы будем на страже, а вам – опять пауза – вернее, тебе, канн, я предлагаю, нет, не так, я прошу тебя, позаботься об этом ненавистном осколке. Спрячь его! Тебя ничто не будет держать, ты просто отнесись к этому со всей серьёзностью. Подумай, сейчас тобой легко управлять, а если ты согласишься, то клянусь, никто и никогда больше не сможет заставить против воли что-нибудь сделать, кроме естественно, твоего сюзерена, которому ты добровольно дал клятвы.