Автор
Столь последние сутки непостижимыми путями проникают в мою голову. Решительный управляющий внедорожником Макс сохраняет спокойствие, как будто ничего не произошло. Вчера я осознала его тонкую суть — как нежны его руки и мягки его губы, как приятен его запах совсем близко. Но никому об этом знать нельзя. И все же я помню это слишком четко....
— Камилла не невинная, — повторил я, глядя ему в глаза. — Твою Камиллу уже трахал какой-то мужик.
Спустя миг на меня налетел Карим, вцепившись в мой пиджак, и как следует тряхнул.
— Кто посмел? Ты?
— Да ты обалдел?!
— Ты её взял! Ты! Я знаю. Ты сам бы её трахнул уже со всех сторон, да только уже женат!
— Да прекрати немедленно! Руки убери, или я не посмотрю, что ты мой брат, и втащу тебе!"
"— Или тебя это не остановило, а? Трахнул уже? Признавайся! Ты?
Мне пришлось применить силу в ответ и уже его завалить на диван.
— УСПОКОЙСЯ! — навис я над ним. Я всегда был сильнее. — Я не трогал! Не я!
— Ты!
— НЕТ!
— А кто?
— Я откуда знаю! — я отпустил его и встал с дивана. — Я понятия не имею. Но это правда. Она же училась с парнями, ничего удивительного.
Карим опустил глаза и голову. Ему больно.
Прости Карим… Если сможешь.
— Мне очень жаль, брат.
— А откуда ты это знаешь? — поднял он глаза на меня.
— Она сама мне сказала.
— Не может быть…
— Мы можем справку сделать. От врача. Справка докажет тебе, что она недостойная? Я ведь тебя, дурака, уберечь хочу от ошибки.
— Докажет, — вскинул голову он. — Если Камилла не невинная — я на ней не женюсь.
— Будет тебе справка, — ответил я.
Глава 9
Дамир— Карим, ты успокойся только, — сказал я ему спустя пару минут молчания. — И не трепи об этом языком. Пусть всё останется между нами. Просто не женись, и всё.
Карим молчал. Он понимал, что мы теперь все одна семья, и, если этот «позор» вскроется и получит широкую огласку, это не только сломает жизнь Камиллы, но и ляжет тёмным пятном на всю нашу семью.
— А почему она с тобой говорила об этом?
— Потому что я заставил её признаться, — ответил я. — Я же видел, что ты хочешь этого брака наперекор всему.
— А ты его очень не хочешь.
— Не хочу, но дело уже далеко не во мне лишь, как видишь.
Карим выглядел растерянным. У него даже не было сил больше препираться со мной.
— Ты прости меня, что от дома моего тебя отлучил, — сжал я его плечи и повернул к себе. — Это вынужденная мера.
— Я понимаю, — ответил Карим и встал на ноги. Направился к выходу.
— Доброй ночи, брат.
Он обернулся и хмуро глянул на меня. Что-то не нравится мне его взгляд…
— Доброй, — сказал он и вышел.
