Автор
В темноте комнаты казалось, словно весь мир сжался до одного кристально чистого шрама на белом одеянии невидимой ночи. Тонкие линии света играли в ожерее черных волос девушки, и казалось, она вот-вот исчезнет вместе с этикеткой мира, что прижалась к ней столь близко.
— А как же страсть? Куда девалась твоя безумная жажда, то горящее желание, которое ты не способна была контролировать? Разве ты больше не нуждаешься в любимом человеке, без которого не способна прожить и дня? Ты испытываешь эти чувства к своему Эрику?
Я испытывала это с тобой и едва не сошла с ума, когда ты бросил меня. Меня и малыша, которого я носила в себе. Ты не хотел этого ребенка, потому что он был препятствием для твоей карьеры. Я испытывала эту потребность, эту страсть к тебе, и что? Моя жизнь превратилась в руины, когда я потеряла тебя.
Ей нестерпимо хотелось выкрикнуть все это ему в лицо. Но она хорошо знала, что ему на это наплевать, что ее отчаянные слова не коснутся его очерствевшей души. Сделав глубокий вдох, она с невероятным усилием сдержала себя.
— Я однажды испытала страсть, — стараясь сохранять самообладание, сказала она. — Одного раза достаточно. Более чем достаточно. Страсть приносит боль, она разрушает. Убивает. А желание, которое ты называешь жаждой, не что иное, как примитивное сексуальное влечение.
"Она произнесла последние слова с такой мстительностью, что Даниэл невольно отпрянул, как будто ее слова были полны яда и она выплюнула этот яд прямо ему в лицо.
— Что ж, по крайней мере, эти чувства сильнее тех, которые ты испытываешь к Эрику. Скажи, ты поэтому не носишь его кольцо?
— Что?
— Его кольцо.
Даниэл схватил ее за левую руку и, держа ее перед собой, указал на безымянный палец.
— Если ты так ценишь своего Эрика, то почему не хочешь заявить об этом всему миру? Почему с гордостью не носишь его кольцо? Почему не ткнешь мне в лицо его кольцо и не пошлешь меня к черту? Почему не скажешь, что у тебя есть мужчина, который помог тебе уничтожить все, что было между нами?
— Я… я…
Памела окончательно растерялась. Она летела в пропасть головой вниз, а на дне ее ждали темные, опасные, ледяные воды, готовые поглотить ее.
— Я… Мы… Для нас все это не так важно…
— Слушай, не нужно подсовывать мне эту чепуху, — жестоко оборвал он ее сбивчивую попытку объясниться.
— Недостаточно, чтобы…
— Да, не достаточно, чтобы перечеркнуть все, что было между нами.. Было и есть.
— Нет, — беспомощно пролепетала она, зная, что ее голос слишком слаб, чтобы выразить истинный протест.
— Да.
Даниэл продолжал держать ее за руку, но теперь его пальцы слегка ослабли и почти нежно обхватывали ее пальцы.
