Автор
В темноте комнаты казалось, словно весь мир сжался до одного кристально чистого шрама на белом одеянии невидимой ночи. Тонкие линии света играли в ожерее черных волос девушки, и казалось, она вот-вот исчезнет вместе с этикеткой мира, что прижалась к ней столь близко.
Ее душевное смятение, которое она пыталась скрыть, заставляло ее отвечать ему коротко, резко и даже откровенно грубо.
Она надеялась, что Даниэл в конце концов потеряет терпение и оставит ее в покое, не в силах больше терпеть ее дурное расположение духа. Это можно было прочесть по его лицу и жестам. Его губы были плотно сжаты, а беспокойные пальцы то и дело барабанили по белоснежной скатерти.
Но в тот момент, когда она была почти уверена, что он вот-вот сдастся, Даниэл сделал нечто такое, что просто потрясло ее.
— Подожди минуточку, — тихо попросил он.
Она пожала плечами и стала растерянно следить, как он взял накрахмаленную салфетку, лежавшую у него на коленях, встряхнул ее, разгладил, а затем начал привязывать к чистому, неиспользованному ножу.
— Что?.. — спросила она, удивленно раскрыв рот.
— Шшш. — Даниэл приложил палец к губам. Его глаза весело блестели. — Сейчас увидишь и сразу все поймешь.
Памела очень сомневалась, что когда-нибудь будет способна понять, что делает этот человек. И все же ее подозрительный взгляд был прикован к его длинным, сильным пальцам, возившимся с ножом и салфеткой.
Сможет ли она когда-нибудь забыть те времена, когда эти руки гладили ее по волосам, прикасались к ее коже, ласкали самые интимные места? Какое наслаждение когда-то дарили ей эти руки! Каким пламенем заставляли гореть! При одном воспоминании об этом по ее телу пробежала сладкая дрожь, груди набухли и отяжелели — казалось, им стало тесно в кружевной блузке…
Что с ней происходит? Она помнит, что стоило Даниэлу прикоснуться к ней, как она начинала таять, словно льдинка под лучами весеннего солнца.
— Готово!
Его голос заставил ее выбраться из горячечного тумана страсти. Она попыталась сосредоточиться на том, что было в его руке.
Одна сторона салфетки была крепко привязана к ножу, другая свободно болталась. Он поднял это произведение самодеятельного творчества над столом и принялся размахивать им из стороны в сторону, абсолютно не реагируя на любопытные взгляды посетителей ресторана.
— К сожалению, у меня нет белого флага, — объяснил Даниэл. — Но, возможно, это сойдет за него. Я хочу заключить перемирие. Эта бесконечная грызня ни к чему нас не приведет. Из-за нее мы теряем шанс получить удовольствие от этой фантастической еды. — Он продолжал махать своим самодельным флагом.
