Автор
В темноте комнаты казалось, словно весь мир сжался до одного кристально чистого шрама на белом одеянии невидимой ночи. Тонкие линии света играли в ожерее черных волос девушки, и казалось, она вот-вот исчезнет вместе с этикеткой мира, что прижалась к ней столь близко.
— Мне показалось, что тебе неинтересно знать о ней.
— Я передумала. — С ее языка сочился фальшивый мед, смешанный с уксусом. — Должна признаться, что мне ужасно любопытно узнать, какая дура могла выйти за тебя замуж. Как ее зовут?
— Люси.
Его голос прозвучал неловко, и Памела с трудом сдержала улыбку. Ну вот, теперь она наступила ему на ногу и увидела, как неуязвимый, всегда уверенный в себе Даниэл Грант с большой неохотой говорит об одной из своих неудач.
— Чем она занимается?
— Она журналистка. Мы познакомились, когда она пришла брать у меня интервью для своего журнала.
— И как долго продлился ваш брак?
— Два года, — резко ответил он. Ему явно не понравился вопрос.
— Всего? И что же случилось?
— Некоторые разногласия.
— На почве чего: религии, денег? Детей? Его руки вцепились в руль, и Памела поняла, что попала в точку.
— Понятно, на почве детей. — Она отчаянно боролась с собой, пытаясь продолжить разговор. — Она хотела детей, а ты…
— Она не хотела, — грубо перебил он. — Это и было одной из причин развода.
— Она не хотела? — Памела не верила своим ушам. — Ты говоришь, что ты хотел детей? Не могу поверить.
— Да, черт побери! Я хотел! — яростно выкрикнул он. — Я хотел детей, а Люси не хотела. И ее невозможно было переубедить. Она сначала думала, что я тоже не хотел, а когда узнала, не смогла с этим смириться.
Памеле показалось, что она прекрасно понимает эту незнакомую Люси. Даниэл всегда был сосредоточен на одной цели — любой ценой добиться успеха. Брак, казалось, был для него чем-то второстепенным, маловажным, не говоря уже о детях.
А спустя два года он женился на другой женщине. И не только женился, но и хотел детей… Памеле хотелось завыть от боли. Даниэл не хотел ее и не хотел ее ребенка! Но он хотел иметь семью с другой женщиной!
Он отвернулся от ее ребенка не потому, что боялся ответственности, не потому, что брак мог стать препятствием для продвижения его карьеры.
Он никогда не любил ее, ни на грамм, ни на каплю. Его связывала с ней примитивная животная страсть. Он откровенно использовал ее для своих плотских наслаждений, только и всего. И если она, как последняя дура, поверит в его ложь, он снова будет использовать ее.
