Елена Арсеньевна продолжала свою упрямую борьбу, каждый день углубляясь в свое заблуждение. Павел Шацкий застыл в ожидании ответа, глаза сверкали от напряжения. Встреча с «Империал» становится последней каплей для молодого менеджера, который не может больше ждать решения....
Наоборот, он словно застолбить меня хотел. Обнимал каждую свободную минуту. Не смущаясь сына, поедал взглядом.
— Считаешь, Тиму пора знать, как делаются дети?
Стыд затапливал с головы до ног, но руки предательски тянулись к мужским плечам. Гладили литые мышцы. Царапали кожу сквозь ткань футболки.
— Пока нет. Но, когда еще немного подрастет, я ему все расскажу. Подробную лекцию прочитаю. И про детей, и про отношения.
Этот упрямец все же внес меня в кладовку и закрыл за нами дверь.
— А пока пусть слушает и развивает фантазию? Так? — Я собрала все остатки силы воли и выставила вперед руки.
Нужно было срочно остановить этот бульдозер. Пока еще соображала!
— Тим с охраной, — сдался Денис. — Сегодня Войтенков дежурит. Он обещал научить Тимура нескольким приемам дзюдо.
У меня с души словно камень упал. Вместе с ним и руки опустились.
— У них там занятия?
В кладовке было лишь одно окно. Маленькое, под самым потолком. Но словно могла что-то увидеть, я обернулась к свету.
— Войтенков обещал дать нам час.
— Денис Шахов, ты такой продуманный мужчина! — Не дожидаясь, когда Денис разденется, я сама потянула его футболку вверх.
Никогда не была зависима от секса. Чаще, наоборот, избегала его. А сейчас потряхивало — так хотелось поскорее ощутить в себе тугую плоть и отпустить мысли.
— За десять лет я просто обязан был поумнеть! — Этот нахал подсадил меня на широкую полку и стянул промокшие кружевные трусы.
— Мне нравится.
— А мне нравится, что со мной ты такая же горячая.
Денис не спрашивал, не предупреждал. Он был уже готов. Роскошный. Налитой. Идеальный.
Одним резким движением он толкнулся в меня и захрипел от удовольствия.
— Твоя «личная нимфоманка», — вспомнила я, как Шахов называл меня раньше.
— Только моя! — Не дав даже мгновения, чтобы отдышаться, это чудовище начало двигаться, с каждой секундой наращивая темп.
"Вколачивался, иногда выходя полностью. Жалил в губы жадными поцелуями. Мял грудь, сдавливая между пальцами острые вершинки. И настойчивым взглядом, будто гипнотизируя, заставлял смотреть, как соединяются наши тела.
На себя. На меня. На блестящую влагу, размазанную по плоти. На резкие толчки, от которых по телу разносились разряды тока и саднило губы.
— Ни с кем такого не чувствовал.
