Елена Арсеньевна продолжала свою упрямую борьбу, каждый день углубляясь в свое заблуждение. Павел Шацкий застыл в ожидании ответа, глаза сверкали от напряжения. Встреча с «Империал» становится последней каплей для молодого менеджера, который не может больше ждать решения....
От конкурентов, конечно, стоило ожидать чего угодно. Неспроста они сдвинули дату собственной презентации. Устроили ее почти день в день. Но некоторые вещи все же лучше было знать заранее.
— Княжна у нас самая настоящая! Голубая кровь!
Вытянув шею, Паша замер. Теперь он напоминал суриката, который высматривал своих сородичей в травянистой саванне. Даже интересно было, сколько сможет так простоять. Но как только очередная машина подъехала к зоне с фотографами, мне самому резко стало не до Паши.
За тридцать четыре года внутреннее чутье подвело лишь раз.
Больше косяков не случалось. Я всегда чувствовал неладное. Знал, когда меня попытаются кинуть. Мог угадать любую опасность.
Сейчас тоже слышал что-то такое. Больше всего это напоминало фантомную боль. Тупую, необъяснимую. Не самое приятное чувство. Но стоило новой гостье выйти из машины, все мои ощущения приобрели форму и имя.
— Елена Абашева, — произнес я сам. Без подсказки от Паши.
— Хороша, да? — Пиарщик обернулся ко мне и засиял.
— Это ты ее нашел или она тебя? — У меня был лишь один вопрос. И ответ на него я ждал немедленно.
— Шутите?! — Паша рассмеялся. — Да она отбивалась от меня как от чумного! Я три раза повышал сумму за услуги! Бегал за ней как пацан! На колени готов был встать. Пока не принял меры, дело не сдвинулось.
Это был не совсем тот ответ, который я рассчитывал услышать.
— Ты говорил, что пришлось надавить. Что именно ты сделал?
Наблюдать за тем, как княжна Абашева плывет между рядами с фотографами, было чем-то сродни мазохизму. Вспышки камер слепили. Рассмотреть что-либо было сложно. Но я смотрел... скользил взглядом по идеально ровной спине, ожерелью позвонков, узкой талии, бедрам.
— Босс... — Паша замялся.
— Я задал вопрос. Как ты ее заставил?
— Денис Романович... — Лицо пиарщика стало серьезным. От прежнего восторга не осталось и следа. — Ее матери нужна была операция. Я немного поучаствовал, и Абашеву из очереди перевели в стоп-лист.
Словно почувствовав мои эмоции, Паша нервно сглотнул.
