Автор
История о человеке, избалованном женским вниманием и привыкшем получать всё без усилий. Но встреча с женщиной, которая не готова подчиняться его прихотям, меняет всё. Начинается борьба характеров, где каждый вынужден пересмотреть свои взгляды на жизнь и любовь.
Очень, знаете ли, неудобно, когда твои слова доходят до того, кому не предназначались. Чувствую как жаром щеки заливает. Ну все, покраснела, до кончиков волос, полностью себя выдавая! Неудобно-то как, блин. С тяжелым вздохом произношу:
— Пап, прости, сама не знаю, что тогда несла.
Он молчит, по-прежнему смотрит на меня, не отрывая взгляда, не моргая, и мне становится страшно.
— Ну, хочешь, я встану коленями на горох? Или выпори меня, так чтоб сидеть не могла, — шепчу, жалобно глядя на него.
Еще минута проходит в тишине, после чего он, наконец, жестко спрашивает:
— До тебя ведь, серьезно, не доходит, зачем я это говорю? Даже мысли не возникает, — циничные складки залегли около рта, — свои извинения можешь оставить при себе. Я в них не нуждаюсь, прекрасно знал, что примерно так все и будет.
— Тогда зачем все это? — непонимающе морщусь, после того как он бесцеремонно швырнул мои убогие попытки извиниться мне в лицо.
— Кристин, очнись! Глаза открой, мозг включи! Не разочаровывай меня своей тупостью!
Вспыхнув пуще прежнего, смотрю на него в полном недоумении. Отец раздраженно хлопает ладонью по столу, отчего вздрагиваю, и поднимается с кресла. Обходит стол и приближается вплотную ко мне. Он опирается на подлокотники, и я вижу его светлые холодные глаза совсем близко. Замираю, сжимаюсь, нестерпимо хочется убежать и спрятаться, но я словно парализованная сижу на месте, смотрю на возвышающегося надо мной мужчину.
— Я не понимаю, чего ты хочешь от меня услышать, — чуть ли не стону, судорожно пытаясь сообразить в чем дело.
— Тин… не ругаться бы матом, — чуть ли не рычит на меня отец, — ты играешь в блаженную или серьезно такая?! Я пытаюсь до тебя донести, что если я узнал о твоих словах, то и Артем вполне может! Что вокруг столько сердобольных доброжелателей, что рано или поздно кто-нибудь ему все вывалит. И про условия нашей сделки, и про то, как ты стонала, что надо какого-нибудь лопуха искать на должность временного мужа, до тех пор пока не надоест, а потом выпроводить его на хрен, с чистой совестью!
С каждым его словом чувствовала, как уровень паники поднимается все выше и выше.
— А что ты говорила уже после свадьбы, помнишь?
Отчаянно трясу головой, потому что не хочу помнить.
— Забыла? Так я тебе сейчас напомню, — голос настолько жесткий, что режет по живому.
— Откуда… — чуть ли не всхлипывая, спрашиваю у него, не в силах полностью сформулировать вопрос.
