Знаю, он хотел сделать еще больнее, утопить, но вместо этого разбил оковы, стягивающие грудь.
Впервые за время нашего с Артемом расставания меня перестает душить чувство вины за тот проклятый вечер. Да, я много сделала ошибок, разрушила нашу жизнь, обидела его. Нo теперь я могу хотя бы посмотреть ему в глаза, потому что любя, не предавала. Не разменивалась на других.
И это придает мне сил. Словно открывается второе дыхание. Раньше даже не могла позвoнить Зорину, нормально поговорить с ним, потому что чувствовала, как отвращение к самой себе затапливает с ног до головы. Я слoвно вывалялась в грязи и не могла себе позволить даже приблизиться к Артему. Не могла и двух слов связать, потому что они казались нелепыми, пустыми. Не могла сказать, что люблю его, потому что это звучало как издевка, жестокая насмешка над нашими чувствами.
А теперь... Я по-прежнему грязная, по-прежнему гадкая. Но твердо знаю, что на одну чудовищную oшибку у меня меньше.
равильно говорят, что все познается в сравнении. Теперь еще больше убеждаюсь, что зря тянула время, зря не поговорила с ним. Я должна была сразу прилететь к Артему, как только отец открыл мне глаза на мои выкрутасы. ризнаваться во всeм, каяться, ползать у него в ногах. отому что Градов был чертовски прав – мы бы справились. ережили. отому что любили друг друга до безумия.
А так получилось, что я не верила в нас, не доверяла Зорину. н ведь знал меня как облупленную, с первого курса. Знал, на что я способна, видел во всей красе и не раз.
Я поеду к ртему, поговорю с ним. Чего бы мне этого не стоило. Если надо, буду ночевать у дверей, дежурить у подъезда, добиваясь встреч. Что угодно. Теперь я могу это сделать,и меня ничто не остановит. усть отмахивается,игнорирует, прячется. Я не отступлю. Костьми лягу, но докажу ему, что изменилась, что люблю его больше жизни.
Нервничая и чуть дыша, набираю номер Зорина. В ответ тишина.
Раз за разом. Весь день.
Меня это раздражает, бесит, но я не сдаюсь. Он может игорировать меня сколько угодно. Я все равно не отступлю.
осле обеда все-таки начинаю терять терпение. Боевой запал постепенно сходит на нет. Темка не откликается, хотя набирала его миллион раз.
– Ну, пожалуйста, – гипнотизирую трубку горьким взглядом, – ответь мне.
И тут, словно услышав мои мольбы, приходит сообщение.
«Кристин, хватит названивать! Уймись уже, наконец! Надоела!»
Словно ледяной водой окатили. Насколько чужое, раздраженное письмо.
