Не удается сдержать горечь, которая стремиться прорваться наружу, сломить защитные барьеры, за которыми безуспешно пытаюсь спрятаться. Нервно закусываю губы, потому что они начинают дрожать.
Взгляд Αртема на миг меняется. Что-тo непонятное все-таки пробивается через маску отчуждения, которую он так искусно удерживает на лице. Чтo-то горячее, пробирающее до самых костей, одновременно неукротимо злое и дающее надежду, что ему не плевать, не все рано.
Зорин отводит взгляд в сторону,и безрадостно качая головой, делает затяжку. Он недоволен тем, что не сдержался, недоволен тем, что я это заметила.
Снова становится больно. Тёмка никогда не отличался сдержанностью, никогда не прятался, не закрывался. Все его эмоции всегда как на ладони. Если весело – то смеется, если злится – то туши свет, если любит – то безудержно, нараспашку.
Сейчас все не так. Сейчас он настойчиво держит барьер. Как и я сама. От этого так хреново, что словами не передать. Я же видела его там, в зале, беспечно отжигающего на сцене. Там он был прежним... только не для меня."
"Сил не остается, они утекают сквозь пальцы. Еще немного, и я не смогу сдержать тоску по этому человеку, сломаюсь. Хочется реветь навзрыд, но держусь, потому что ему это не надо, и мне не надо. Я и так слишком много слез пролила из-за Αртема. Это все бесполезно, ненужно, глупо.
– Тём, я пойду, ладно? - устало, через силу. Будто отпрашиваюсь у него. Хотя его разрешение уже давно не требуется. Я сама по себе.
– И куда ты собралась бежать? - интересуется, стряхивая пепел.
– Домой.
Мне в этом городе больше некуда и не к кому идти. Я здесь чужая. Вслух не произношу ни слова. Зачем? Не думаю, что Тёмке теперь есть до этого хоть какое-то дело.
– Ты на машине?
Как же меня раздражает этот дежурный тон. Словно с роботом говорит.
– Нет. Своим ходом. Сейчас такси поймаю.
– Как всегда ночью по городу одна? Сама по себе? Маньяков не боишься?
– Нет, – на выдохе.
Как идиoтка втягиваю в себя табачный дым. Никогда не любила запах сигарет, а тут просто крышу сносит, потому что – это он.
Моя сущность тянется к нему. Как и прежде. Даже сильнее, и я ничего не могу с этим поделать. Мой личный ад.
– Пойдем, – лениво отталқивается от перил и направляется к лестнице.
Я в растерянности чуть отступаю в строну, пропуская его, и смотрю ему вслед даже не пошевелившись.
Тёмка останавливается на верхней ступени и, обернувшись через плечо, произносит:
– Нечего ночью одной по подворотням шастать. Я тебя провожу.
В животе, будто штырь огненный поворачивают. Зорин – все такой же Зорин. С четкими внутренними установками. Неважно, что между нами произошло, он остается верен себе. Это как всегда подкупает, заставляет кровь бежать быстрее по венам.
Киваю и, опустив голову,иду следом за ним.