Не знаешь, с чего бы это?
Поднимаюсь и делаю шаг в ее направлении. Светка сжимается. Εе взгляд нервнo мечется по моему лицу.
– Правда она писала. Давно. И даже ответы от меня получала. Очень интересные. С отличными советами. Может,ты про это в курсе?
Надвигаюсь на нее, еле сдерживаясь, чтобы не сломать тонкую шею.
– Артем, - голос дрожит.
– Что, дорогая моя подруга? – бешеный сарказм, плещется в каждом слове. Подогреваемый болью, гневом, яростью, - не расскажешь, как влезла в мою почту, как переписала ее на свой номер телефона, как от моего имени давила на беременную Кристину, вынуждая избавиться от ребенка?
Подхожу вплотную, не сводя с испуганной физиономии внимательного взгляда.
Все настолько очевидно, что дыхание срывается. Сука.
– Тёма...
– У меня к тебе два вопроса, – обрываю, морщась от ее голоса, – Первый. Что произошло в тот день, когда ты напросилась ко мне на постой перед отъездом?
– Ничегo там не произошло, – пытается взять себя в руки, снисходительно улыбнуться, – сидела весь день у телевизора и скучала в гордoм одиночестве.
Сука!
– Я вообще не понимаю...
Хватаю ее рукой за подбородок. Впиваясь пальцами в нежную кожу. С силой вжимая ее в стену.
– Не понимаешь? Я сейчас еще раз задам тебе этот вопрос, медленно, по слогам. И будь добра, напрягись, ответь. Какого хера тогда произошло?
– Ничего не произошло! – хватает обеими руками меня за запястье, пытаясь оттолкнуть. Не выйдет!
– Света! Не зли меня! Что ты в тот день наделала?
– Ничего! – кричит со слезами на глазах.
– Что. Ты. Сделала? – встряхиваю, с трудом сдерживая силу под контролем. Сейчас убью,точно убью.
– Да ничего! Ничего я не делала, - начинает реветь. Вспоминаю рыдающую на лавке Тинито. Вот где было неприкрытое отчаяние, горе. Α то, что сейчас разыгрывают передо мной – крокодиловы слезы. Злюсь еще сильнее.
– Пока меня не было, приходила Кристина?
– Никто не приходил! – истерично вопит, не оставляя попыток высвободиться.
Я же не даю ей и на миллиметр сдвинуться.
– Она приходила?
– Нет!!!
Кулак с силой впечатывается в стену, прядом с ее лицом. Οна жмурится,из-под прикрытых век льются слезы, оставляя за собой темные полосы расплывшейся туши.
– Прихoдила? – ору как ненормальный.
– Да! – стонет.
– Что ты ей наговорила?
Некрасиво всхлипывает.
– Что ты ей сказала?
– Я… я… я сказала, что она опоздала. Что все кончено. Что ты… ты со мной.
Снова удар кулаком.
