– Давно здесь сидишь?
– Не знаю,– жмет плечами, все так же не отрываясь, рассматривая меня,– не засекал. Наверное, давно.
– Позвонил бы, предупредил. Мы бы раньше собрались.
– Не хотел дергать.
– Понятно,– выдыхаю, хотя на самом деле ничего не понятно. Он что, сидел под окнами и ждал нас? Α где же гневное смс: ""быстро вышли, пока я вас сам не вытащил?"". Где настойчивые звонки? Где требования?
Краем глаза замечаю, что Олеська принялась за свое любимое занятие – поедание снега. Вот хлебом не корми, дай сугроб полизать!
Отворачиваюсь от машины, сразу почувствовав, что воздуха больше стало,и присаживаюсь рядом с ней на корточки:
– Олесь! Нельзя это в рот тащить! Нельзя!
Она смотрит на меня, подняв брови,и медленно тянет варежку, полную снега к лицу.
Слышу, как за спиной открывается дверь,и Αртем выходит из машины. Чувствую его каждой дрожащей клеткой, каждым трепещущим нервом.
Дочь делает очередную попытку съесть комок снега.
– Нет, - строго, потянув ее за рукав.
Замирает на секунду, потом, глядя прямо в глаза, открывает рот и медленно подносит руку ко рту.
– Лесь, нельзя! – цыкаю на нее.
В ответ хитрая улыбка. И стоит мне только отпустить ее руку, как снежная варежка оказывается там, где и планировалось – во рту!
– Да, ё-мое! – вытаскиваю, несмотря на ее недовольство, вытираю мордаху, губы, ругаю ее, грожу пальцем.
Олеся насупившись, смотрит на меня, явно не понимая, почему мать недовольна. Снег-то ведь такой вкусный! Просто объедение!
– Характер мамин, - с легкой усмешкой раздается из-за спины.
– Зато дурь папина, - от последнего слова в животе ком горячий ворочается. Папа. Рядом с нами, рядом с ней. Господи, кто-нибудь, помогите мне справиться с дыханием, пока я не хлопнулась в обморoк."
"Οлеся, наконец, обращает внимание на Артема. Одаривает его недовольным взглядом и демонстративно отворачивается. Ах ты, стервенка мелкая! Умница моя, правильно, нечего на всяких непонятных мужиков свое внимание тратить!
– Вы гулять вышли?
– Нет, сначала в магазин поедем, а потом уже прогулка, – отвечаю, поднимаясь на ноги.
Внутри разгорается напряжение, приправленное нервным ожиданием разборок, – думала, успеем до твоего приезда все дела сделать. А ты, видишь, раньше пожаловал...
– Γде твоя машина? – интересуется, осматриваясь по сторонам.
– Дома конечно, – пожимаю плечами и как-то нервно, с истеричными нотками, произношу, – уж не гнать же ее за тысячу километров ради нескольких дней. И так обойдемся.
