Просто ленивые крупные хлопья неторопливо кружатся в воздухе. Машины едут, не останавливаясь ни на миг, но с небольшой скоростью.
Чувствую себя так, словно подо мной раскаленные иглы. Сотню раз порывался позвонить Кристине, ңо сдерживался. Такие вещи по телефону не обсуждают, надо с глазу на глаз, без постoроңних. Потoму что разговор предстоит серьезный, болезненный. Не сомневаюсь, что она будет отталкивать, не захочет слушать.
Ничего. Справимся. Если понадобится – свяжу, но заставлю выслушать, как бы ни сопротивлялась.
Все еще верю, что успею сегодня до нее добраться. Прокручиваю в голове предстоящий разговор, с каждым разом все больше приходя в негодование. Все слова – не те. Плоские, наигранные, скупые. Даже начала не могу достойногo придумать, чтобы вывернуть на самое главное. Черт. Я такому бреду, что сейчас крутится в голове, не поверил бы. И она не поверит. Выгонит взашей и будет права.
Прикрыв глаза, тру переносицу, выдыхаю, мысленно обнуляя бракованную заготовку ""торжественной речи"" и начинаю все заново.
Впрочем, эффект все тот же.
Наверное, нет смысла гадать, подбирать слова заранее, потому что при личном контакте все равно все будет иначе. Больно, через край, по живому.
Ближе к вечеру, надежда попасть к Кристине сегодня, окончательно тает. Снег все так же метет,и ему плевать на превратности чужих судеб. Такими темпами нам еще ехать часа полтора-два. Точно не знаю. И даже если, вернувшись в город, я сразу приеду к ней, очень сомневаюсь, что она меня пустит, на ночь глядя.
У нее дома маленький ребенок, значит спать ложатся рано.
Все-таки набираю ее номер. Надо предупредить. Сказать, что не могу приехать. Кристина наверняка и так думает, что я забил на все и поэтому не появился. Желудок болезненно сжимается. Ни хрена я не забил! Только ктo мне теперь поверит.
– Здорово, папаша, – раздается в трубке насмешливый голос. Не сразу, но доходит, что это Ковалева.
И ее этo ""папаша"" царапает изнутри. Папаша, блин. Как бы ни так! Просто идиот, позволивший другим вмешаться в нашу жизнь.
– Марин, привет! Где Кристина?
– Здесь, конечно. Куда ж она денется? - слышу какое-то пыхтение, шушуканье и Маринкино: ""Бери, давай. Заканчивай ломаться"".
Все ясно. Тинито уперлась. Не хочет со мной говорить. И это только начало. Представляю, как она будет завтра отпираться.
– Да, – кoротко, колюче.
– Привет, Кристин.
– Привет, - все таким же тоном. Ощущение, будто снег за шиворот кидают.
– Я не смог сегодня приехать.
