Жизнь Памяти переплетается с событиями жизни Кубани. Рукопись Валентина Т. становится предметом интереса, а загадочные встречи и ожидания создают напряжение. Ненаписанные воспоминания раскрывают глубину человеческих переживаний и связи поколений.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Наш маленький Париж. Ненаписанные воспоминания» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Жизнь Памяти переплетается с событиями жизни Кубани. Рукопись Валентина Т. становится предметом интереса, а загадочные встречи и ожидания создают напряжение. Ненаписанные воспоминания раскрывают глубину человеческих переживаний и связи поколений.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Виктор Иванович Лихоносов Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки серии
Жизнь Памяти переплетается с событиями жизни Кубани. Рукопись Валентина Т. становится предметом интереса, а загадочные встречи и ожидания создают напряжение. Ненаписанные воспоминания раскрывают глубину человеческих переживаний и связи поколений.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Так ото ж, дед рассказывал — царство ему небесное, упокой его душу в лоне Авраама,— колы приехали на Черноморию, дак у нас, говорил, и пуза закраснелись, и не стало у нас никакого яствия, одни галушки, лихо ее батьку. Да как шли на сию Черноморию, то до крайности разорились: батько в речке утонул, а сапоги сыну выкинул; волки на кобылу напали и все пузо разорвали, аж кишки висят. Мать с горя билась три дня об лавку, а на четвертый встала, глину замесила и пирожков напекла. Дед мой (три годочка, но высокий) вылез из бочки, сломал лозину и давай кишки собирать и пузо кобыле зашивать. Да как шли опять на Черноморию, то снег горел и соломою тушили. Ой, лихо. Да еще как пришли на Черноморию, то был у них атаман Загоняйбыка и писарь Заплюйсвичка. Так атаман был дуже строгий: «Залезайте наверх и пукайте разом!» Дак мы, говорил дед, правда: тот пук, тот пук, та не разом. «Шо вы не разом?» Господи, прости...— Перекрестился Костогрыз и, подорванный смехом казаков, сел.
— Бреши, бреши, Лука! А мы поможем.
— Я брехать не умею. Вам пить та салом закусывать, а мне ще, как нашим батькам, в Азов за хлебом ехать. Оттуда приеду и буду жениться, а то у каждого цыгана есть жинка, и мне одному жить не личит. Так? Бабы были и раньше на Кубани, но каменные, и жениться было не на ком. У моего батька лежала одна такая под окном хаты, и я малюсенький становился ей ногами на живот, чтоб посмотреть в окно, чи готовы материны пирожки, а в грязь об нее землю с чебот счищал. Ну, хватит, иначе батько, мой двенадцатый наказный атаман, с нами выпить не захочет. Чи так, батько?
Бабыч, чтобы не унизить себя молчанием среди шума и веселья, тоже изволил пошутить:
— Я человек ще молодой и по старинному обряду пью две сряду. Насыпайте в чарки! Дай, боже, щоб наши враги рачки лазили, а у вас очи повылазили. Только и нашел, что съел да выпил. Со мной рядом стоит кацап, а стихи пишет про казаков,— подшутил атаман над Костогрызом.— Пишет, но наизусть не выучит, так я вам прочитаю.
— Ай, Лука, матери его хрен! Добре сложил,— похвалил сам себя Костогрыз.— Но пить за него не будем. Выпьем за наказного. Кланяются тебе, наш седенький кошевой, казаки хлеб-солью, а я балычком. Пожелаем нашему наказному атаману здоровья и долго-долго носить атаманскую булаву.
— Нехай с богом носит!
— Перекидаем чарку в рот!
После первых рюмок молчали, таскали к ртам закуску, и казалось, что в одно место согнали людей, недовольных друг другом.
