Наш маленький Грааль — это драматическая история о том, как два молодых родителей узнают, что их прекрасная жизнь вдруг оказывается на грани катастрофической. Их мир рушится за считанные секунды, когда они открыто осознают масштаб изменения в мире и своих близких.
Поселился в той же гостинице, где жили теннисисты (жуткое место), понаблюдал за племянником. Что Макс его не узнает, в этом он и не сомневался. Лично они не знакомы, а фотографии брата «благородный» Клим наверняка повыбрасывал… Сотрудники агентства покамест изучали сетку турнира, собирали данные на возможных Максовых соперников, выясняли, можно ли договориться с судьями… В итоге доложили: ситуация под контролем, они толковые были ребятки, эти детективы.
Только сам Митя отмашки до последнего не давал. Вроде жизнь уже научила, что нужно быть беспринципным и что все средства хороши, а все равно сомнения мучили.
И хотя детективы и настаивали, что поддержать Шадурина надо уже в первом круге – всего-то подсыпав его сопернику легкого транквилизатора, – Дмитрий Николаевич решил: нет. Пусть племянник сам немного потрудится, поиграет собственными силами. А он, кстати, посмотрит, что Макс за гусь – еще ни разу не видел, как тот в соревнованиях выступает.
И когда племянник проиграл первый сет с позорным счетом 0:6, дядя уже был готов отменить всю операцию. Но дальше с Максом вдруг что-то случилось. Развернул плечи, разозлился, собрался… И победил. В честной и тяжелейшей борьбе. Теперь дядя не сомневался: такому можно и помочь. Слегка подтолкнуть, а дальше он всего и сам добьется.
Остальное оказалось делом техники. Следующего соперника – явно сильнее Макса, но морально неустойчивого – накануне матча подпоили.
И все оказалось шито-крыто. Макс – счастлив безмерно, дядя Митя издалека взирает на его щенячью радость…
И понимает, что, к сожалению, для его бизнеса, конечно, племянник слишком уж повернут на своем теннисе.
…Следующее желание поступило от Марии. Она попросила чашу, чтобы та помогла ей получить грант и уехать в Америку.
Похвально, конечно, что племянница так о научной карьере печется, но только в Штатах, по разумению Шадурина-Гагина, делать абсолютно нечего.
