Наш маленький Грааль — это драматическая история о том, как два молодых родителей узнают, что их прекрасная жизнь вдруг оказывается на грани катастрофической. Их мир рушится за считанные секунды, когда они открыто осознают масштаб изменения в мире и своих близких.
И, к немалому его удивлению, гордо покинула ломбард. Хоть я и не бизнесвумен, а понимаю, что такая экспертиза, как предлагает оценщик, – это типично кабальная сделка. Или обязательно на комиссию сдавай, или двести баксов плати… Наверняка экспертизу можно и подешевле найти. И без всяких условий."
"И я оказалась права – экспертизу в Музее прикладного и народного искусства мне сделали почти бесплатно. Ничего, правда, хорошего в заключении не написали. Приемщик антикварного магазина оказался прав – знаменитый бронзовщик Фридрих Бергенфельдт к дедовой чаше своей руки не прилагал… « Декоративная ваза, антиквизированной формы, с двумя ручками, на ножке.
С таким приговором на «Сотбис» явно не сунешься.
И даже тот самый оценщик из антикварного магазина, к которому я зашла еще раз, решил наказать меня за несговорчивость и предложил за вазу уже не три тысячи, а всего лишь две семьсот.
Но я опять ушла – и еще раз обещала подумать. А дома, невзирая на ворчню Макса, что дедова ваза-чаша пробуждает-де в нем дурные воспоминания, не вернула сокровище в заточение в платяном шкафу, а водрузила его на более почетное место: в большой комнате, в серванте, на средней полке.
Хотя она и не представляет достаточной художественной ценности, все равно, пусть красуется. Все-таки три тысячи долларов. Самый дорогой предмет во всей нашей скромной квартире.
Середина января.
Макс
«Имеет смысл дальше играть для себя».
Для профессионального теннисиста это самая ужасная фраза. Играть для себя, просто на интерес, какой в этом смысл? После всего, что было. После всех побед на детских турнирах. После арий тренеров на темы, что ты – могуч и талантлив.
А как забыть травмы? Дикую боль в ногах после турниров на харде? Постоянный дискомфорт в предплечье – плату за сильную подачу?!
И вместо награды за все получить отставку. Выйти на пенсию в шестнадцать лет, безо всяких, разумеется, выплат со стороны государства. А что делать дальше – бог весть.
