Автор
В зале трещит электричество, как будто город ожидает критического момента. Мужчина с мощным телом и взглядом чародея стоит рядом со мной, обещая наказать тех, кто виновен. Его уверенность и темные глаза как будто могут прочитать мою тайну - нашу большую тайну о бизнесе и дружбе....
Похоже, «Наш малыш - моя тайна» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Представляю, как ему неприятно. А я удивлена, что Майку выпустили. Бывшая подруга сразу отвечает на немой вопрос.
— Меня освободили под подписку о невыезде, — поясняет она, — Макс, мне нужно сказать тебе важную вещь. Сядем в машину?
Немного задевает, что Майя не замечает моего присутствия. Однако интерес перебивает чувства. Что ей нужно? Макс, видимо, тоже озадачен. Для начала он отпускает водителя, тот доберется домой сам. Потом его внимание возвращается к Майке.
— Хорошо, садись. Таня, присядешь пока сзади? — он берется за дверцу, подает мне руку.
Киваю, так все же будет удобнее. С удовольствием подмечаю, что оставаться с Майкой наедине Шарапов даже не планирует. Он открывает перед ней дверцу переднего пассажирского сидения. Управляющая залазит, мы закрываем двери и окна."
"— Те купюры, — Майка сразу переходит к сути, — которые сожгли Марья и Юра… Их принес человек Демьяна. Клянусь, я до последнего ничего не знала! Он сказал — тебе занесут благодарность. Я думала, это был бельгийский шоколад и цветы.
Максим качает головой.
— Уходи, Майя. Надеюсь, ты сделаешь выводы из всей этой ситуации. Лично я свои уже сделал.
Майя слушается Шарапова и без лишних слов покидает авто. Мы сидим молча, Макс не трогается. Сегодня вскрылось много информации — подтвердились некоторые догадки, что-то стало неприятным открытием.
— По-моему, большую плитку бельгийского шоколада я должен Марьяшке, — Макс нарушает тишину.
Не пойму, серьезно он или с горькой иронией. Но у меня свое мнение.
— Да, Юрка с Марьей косвенно помогли тебе и… даже Майке. Но не нужно приравнивать шкоду к геройству.
Макс смотрит на меня в зеркало заднего вида и в первый раз за день широко улыбается.
— А ты строгая, — в его глазах пляшут чертики, — придется мне быть в нашей семье добрым родителем.
Мои брови подпрыгивают вверх.
— Что?! Впрочем, это давно ясно, — мне приходится смириться, — Шарапов — самый мировой папаша.
Вспоминаю его игры с Марьей и компромиссы с ее хотелками. Да и малыша он при возможности сразу хватает на руки. Мне точно остается роль злого полицейского.
