Автор
В окружении родных суеты и беспокойства, Саша чувствует себя необычайно спокоен. Он знает, что это временная драматичность на фоне будущего изменения в их жизни: его наш папа — прокурор, решительный и строгий, но всегда готовый помочь. Атмосфера напряжена, но надежда тихо звучит внутри Сашы, а любовь к семье – это нечто большее, чем просто усталость или тревожность....
Вот уже две девочки со мной, – также шепотом отвечаю и киваю на кроватки. Так и сжимаю цветы в руках. Неловко ставить их с теми, что дарил Юра.
– А третья?
Рома подходит к кроваткам и рассматривает малышек.
– Она пока в реанимации.
– Может, какие-то лекарства нужны? Говорите, я помогу.
– Хорошо, – я немного расслабляюсь. Вроде бы он на самом деле зашел только в гости. Я зря напрягаюсь. – Хочешь чай, кофе или поесть?
– Я бы поел, заматался сегодня.
– Юрина мама приносила драники. – Ставлю его цветы в вазу, рядом с Юриными.
– Да? Люблю как готовит Ирина Анатольевна, поэтому не откажусь. Своя мать не захотела меня откармливать, хоть у чужой поем.
Рома усмехается, переводит в шутку, но в голосе горечь.
Я разогреваю и ему ужин."
"Что случилось с женщиной, которая заменяла ему мать, он попытался, но у него началась паническая атака. Похожее состояние с тем, что с ним происходит, когда он видит кровь. Я посоветовала ему сходить к психологу, но ему вечно некогда, поэтому больше эту тему я не поднимала.
– Ну как, не жалеешь, что оставила? – Кивает на девочек. Ест.
– Нет, конечно. Спасибо, что тогда отговорил. Генофонд и, правда, ничего.
Рома смеется громко. Я не хочу, чтобы разбудил дочек, но и одергивать его не решаюсь.
– Я знал, что из Юрки хороший папа выйдет, и что он вернет тебя, когда узнает.
– Он думал, что мы с тобой вместе и это его дети, – разговор выруливает на другую тему. Общую для нас.
– Я знаю, мы говорили о тебе.
– Да, – это уже интересно, – и что он сказал?
Рома усмехается, но молчит.
– Все, что надо, он тебе сам скажет. – Я надуваю специально губы. – Ничего плохого не говорил.
Ладно тогда. Я расслабляюсь. Наблюдаю как он ест, аккуратно, не хватает. Выдрессирован в чем, а в чем-то наоборот неконтролируем.
Когда-то мне казалось, что из всех ребят Юра самый сложный. Но это не сложность, а рамки и издержки профессии. Профдеформация, при которой он просто не мог по-другому. А вот у Ромы там что в голове творится, сложно понять.
Но это уже не моя история. И вообще, неправильно это, сидеть тут вдвоем и ужинать, когда мой мужчина один дома. Очень неправильно.
– Ром, а Юра знает, что ты ко мне приехал?
– Знает. Но я бы не спрашивал, если бы мог просто так сюда попасть.
