Автор
В окружении родных суеты и беспокойства, Саша чувствует себя необычайно спокоен. Он знает, что это временная драматичность на фоне будущего изменения в их жизни: его наш папа — прокурор, решительный и строгий, но всегда готовый помочь. Атмосфера напряжена, но надежда тихо звучит внутри Сашы, а любовь к семье – это нечто большее, чем просто усталость или тревожность....
– Не надо мне ничего объяснять, я все видела.
Кривится от боли и сжимает первое, что попадается. Моя рука. Сильно сжимает, как будто часть боли хочет передать.
Часто дышит.
– Саш, что? Тебе плохо?
– Нет, мне ох***но. – Кричит и сжимается. – Скорую вызывай. У меня живот болит.
Я беру телефон и убираю назад.
– Пока скорая приедет, – подхватываю на руки и поднимаю, – я сам тебя довезу.
– Отпусти, – парень придерживает нам дверь из подъезда, я благодарю, – отпусти, – Саня впивается мне ногтями в шею. Терплю.
– Иуда, – подсказываю ей, вспоминая Ниночку из Шурика.
– Опусти меня, я сама, никуда не поеду с тобой, понял? Ненавижу тебя.
– А вчера целовала, – несу к своей машине. Отвлекаю.
– Это ты меня поцеловал. Ты как вообще! Ты с ней живешь, потом приходишь меня целовать! Даже мне противно от тебя.
Дурные беременные гормоны мне нравятся. Ревность с уровня стоэтажки несет сейчас ее вниз, но я торможу и вовремя подхватываю.
– Куда едем?
Она морщится и сжимается вся.
– С тобой никуда! Ой, – стонет и держит живот, – больно-больно-больно. – На глазах проступают слезы.
– Куда едем? Адрес говори! – строго привожу в чувства и опускаю на землю.
– Мне надо заехать за вещами. – держится за плечо и часто дышит через нос.
– Какие к черту вещи, тебе в больницу надо.
– Нельзя без вещей.
– Муж пусть привезет.
– Какой, к черту, муж, Домбровский. – Ладно. Я понял. Не надо лезть. – Из-за тебя все, – ударяет несильно в грудь рукой, но при этом второй рукой держится, чтобы не упасть.
Да с удовольствием вернем. Но не сегодня.
– Садись, – открываю дверь и усаживаю, она хочет сопротивляться, но силы ей нужны сейчас в другом. – Куда ехать? – Через пару секунд опускаюсь на водительское сидение и завожу машину. – К Валере?
– В перинаталку, где твой отец работает.
– Понял.
Саша держит руками низ живота и, прикрыв глаза, медленно дышит через рот.
– Ты как?
Молчит, не отвечает. Лучше бы говорила, я бы знал ее состояние.
– Саш, ты все не так поняла.
– Заткнись.
Шумно вдыхает и кривится. Я не знаю, чем помочь.
Она копошится одной рукой в сумке, там заедает что-то, открыть не может, психует.
– Давай я помогу.
– Там документы должны быть и телефон, – стонет, сквозь зубы. Я одной рукой веду машину, второй копошусь. – Вот документы, обменная карта, – пробегаюсь по тексту, замечаю ее фамилию.
