Автор
В ночной севере город внезапно оживает: светлые вывески надежды на душистую выпечку необычного магазина «Плюшка и Ватрушка» привлекают Ивана. Он стойко стоит у обочины, а затем решается войти в странную кондитерскую, где ожидает его тайна и загадка. Встреча с Давидом, который требует немедленного прибытия к месту, лишь усиливает необычность этой ночи....
Она убегает — я догоняю и напираю. Так и живем. Сказать, что меня это устраивает? Нет, не так. Коробит, злит. Хочу, чтобы сама тянулась, а не потому, что должна или обязана.
Проснулся сегодня утром, Саши нет. Постель пахла ею и свежестью. В голове навязчиво крутились картинки минувшей ночи. Тихие протяжные стоны, мое имя на сладких губах. И тело. Такое гибкое, что в любую позу поставь — охрененно смотрится.
Я спустился к бассейну, потому что сию секунду захотелось увидеть Златовласку. Она дрожала, когда целовал живот и бедра.
Словно угадав, что я о ней думаю, Златовласка оборачивается и ловит мой взгляд. Вспыхивает, посылает натянутую улыбку. По спине и плечам волнами растекается жар и устремляется к паху.
В голове сидит навязчивая мысль: я не собираюсь Сашку отпускать. Не собираюсь, и всё. Время летит со скоростью света.
Мы останавливаемся у горы, Саша достает телефон и просит не меня, а Марину сделать несколько фотографий. Улыбается открыто, радостно. Затем мобильный забирает и отправляет кому-то фотографии. Закусив нижнюю губу, ждет ответа. В груди расползается горечь.
Спрятав телефон в карман куртки, Саша задерживается на мне взглядом. Нахмурившись, зачерпывает снег ладонью и лепит снежок. Бросает прямо в меня. В левую половину груди. Зацепила, ранила. Метко, зараза.
Златовласка смеяться начинает, ждет, что включусь в игру. Но мне ни хрена не смешно. Вообще понять ее не могу. Как ни пытаюсь. Сжимаю пальцы в кулаки и качаю головой.
— Больше так не делай, — прошу ее строго.
— Ну и ладно!
Саша фыркает, отворачивается и, гордо вскинув подбородок, догоняет женский коллектив.
После недолгой прогулки мы возвращаемся в дом. За окнами темнеет, пора собираться в гостиницу. За весь день, с тех пор как Саша намекнула, что ей неприятно, когда напираю, я ни разу к ней не подошел. Ни разу не обнял, не потрогал. Хотя хотелось. Так сильно, что сводило зубы от желания и похоти.
Мать вручает нам несколько пакетов с едой. Там мясо, салаты, закуски, десерт. Говорить что-либо бесполезно и отказываться тоже. Я молча гружу всё в багажник.
