В Грозном зимой 2002 года, когда мир остановился, Костя Воронцов и его команды сидят на БМП, ждут террористов для взрыва своего каземата. Этот драматический рассказ о войне в Северной Осетии живым языком передает атмосферу безысходности и отчаяния военных.
– Самое большее, что ты можешь, – это поцеловать меня в задницу. – Я с ленивым презрением смотрю на дорогу, чувствуя, как щеку жжёт наполненный жаждой мщения взгляд моего напарника. Напарник недолго косится на меня – ему тоже надо смотреть на дорогу, кроме того, он понимает, что я хамлю не просто так, от нечего делать.
– Я с нетерпением жду этой минуты, звезда моя. – Аюб, как по команде, гасит гнев во взоре, вкусно причмокивает губами и даже облизывается. Он и в самом деле давно хочет увидеть мою задницу. Будь его воля, он бы устроил мне весёлое времяпрепровождение! – Ты только намекни… Скажи, а что я сделал не так?"
"– Мы два месяца потратили на этих парней, – терпеливо объясняю я.
– Да, вы молодцы, умеете людей отбирать. – Аюб непонимающе хмурится. – И что?
– Мы их Кораном по самые уши накачали, – продолжаю я. – Хоть сейчас в медресе отправляй…
– Ну а я что сделал не так?! – теряет терпение Аюб. – Не тяни, женщина, говори прямо!
– А ты, сын барана, ничего лучше не придумал, как при Зауре старухе голову отрезать.
– Слушай, хватит оскорблять, да! – Аюб досадливо морщится и стукает кулаком по баранке. – Он воин, мужчина! Такое на него не должно влиять!
– Ты одним движением своего ножа зачеркнул всю нашу подготовительную работу, – выношу я вердикт. – Он был готов. А ты за несколько секунд разрушил его веру в святость идеи.
– Так уж и разрушил! Тоже мне, святость нашла!
– Разрушил. Я видела его глаза, когда он садился в машину.
– Но мужчина…
– Да прекрати, ради Аллаха, – «мужчина», «мужчина»!!! Теперь, если он сорвёт акцию, ты, лично ты, ответишь перед Дедом…
Аюб хмурится, молчит, уже не косится на меня. Я тоже молчу. В том, что случилось, есть часть моей вины. Я опоздала. Приехала в морг на десять минут позже. Смотрю, Лечи стоит у машины один. «Где Заур?» – спрашиваю. «С Аюбом пошёл». Я туда смотрю – там уже всё сделано. А этот придурок ещё шутит: типа, остальной труп тоже в дело пустим, жижиг-галныш сделаем.
А зря. У парня в глазах – мир перевернулся с ног на голову. Полное смятение. Мы ведь его готовили по «чистому» пути, ему осталось только тумблером щёлкнуть…
– Ладно, красавица моя, – через некоторое время до Аюба наконец доходит. – Что сделано, то сделано. Давай так: я тебя прошу, не будем Деду говорить об этом. Ладно? Я в долгу не останусь, ты знаешь…
– Это будет зависеть от результата акции, – непримиримо заявляю я.
