В Грозном зимой 2002 года, когда мир остановился, Костя Воронцов и его команды сидят на БМП, ждут террористов для взрыва своего каземата. Этот драматический рассказ о войне в Северной Осетии живым языком передает атмосферу безысходности и отчаяния военных.
«А не погорячился ли Аюб, заверив Саладина, что мы справимся своими силами? – запоздало спохватилась я. – Не усадьба, а крепость какая-то. Сколько же здесь народу?»
Во дворе лениво лаяли какие-то крупные псы, судя по голосу – кавказские овчарки. Они нетерпеливо скребли когтями железо ворот, желая разобраться с непрошеной гостьей, учуяли меня ещё на подходе.
В столб, рядом с калиткой, был вмонтирован… домофон! Нет, они тут совсем зажрались. В то время как весь народ, не щадя живота своего, капля за каплей…
– Посыльный к хозяину, – сообщила я, нажав кнопку домофона.
– Кто? – поинтересовался женский голос.
– Это Айна Бекбулатова, – с ходу соврала я – у нас есть такой диктор, на местном радио. – У меня срочное сообщение.
– Сейчас, подожди…
Вскоре волкодавов куда-то удалили, дверь открылась, показалась тучная женщина средних лет, в тёмном глухом платье до пят, в шерстяном платке и чувяках. Обычная селянка, без излишеств. Женщина внимательно осмотрела меня, кажется, ничего опасного не заметила и жестом пригласила пройти к дому.
– Я тороплюсь, – покачала я головой. – Мне передать хозяину сообщение и надо срочно дальше ехать.
Женщина выглянула на улицу, пожала плечами:
– А где машина? Ты на чём приехала? Ты что, одна?
– Муж поехал заправиться к Адилу. – Это нам Ваха подсказал, Адил – родственник Бекмурзаевых, на окраине села держит «левую» станцию, торгует «самогонным» бензином.
– Хорошо, подожди. – Женщина закрыла калитку и направилась к дому.
Я перевела дыхание.
"Пока я была одна, внимательно осмотрелась. Ничего себе дворик, при желании можно целую складскую базу разместить. Пять домов подковой, окна забраны массивными решётками, окрашенными в белый цвет. Сразу видно – есть что украсть. Дом, что в центре, в глубине, массивнее и шире, чем остальные. Я окрестила его для себя «хозяйским домом».
