В Грозном зимой 2002 года, когда мир остановился, Костя Воронцов и его команды сидят на БМП, ждут террористов для взрыва своего каземата. Этот драматический рассказ о войне в Северной Осетии живым языком передает атмосферу безысходности и отчаяния военных.
Поэтому все бросились обнимать Серёгу, а Вася, выражая общую радость по поводу досрочного возвращения боевого брата, торжественно заявил:
– О, брат! Ну ты, блин… Короче – ты возмудел и похужал.
– А идите-ка вы все в задницу, – мрачно ответил Серёга и, уклонившись от объятий, покинул столовую.
– Вот ни фига себе, – Петрушин обескураженно почесал заднюю поверхность бедра. – Что такое, Глебыч?
– Пойду-ка я обратно к своим, – пробормотал Глебыч. – Рано пришёл, тут у вас как-то не того… Да и всё равно делать пока нечего.
И тоже покинул столовую.
– Новости, – догадалась Лиза. – И не самые хорошие…
Пошли докладывать полковнику. Иванов находился в своём модуле, лежал на кровати в спортивной форме и имел на лбу холодный компресс. В помещении было накурено, в стакане, на тумбочке, покоилось с десяток окурков дрянных сигарет «Дон-табак» (это Глебыча, полковник вообще-то не курит, а запах «Дон-табака» не переносит ни в каком виде!). Рядом стоял пустой графинчик. Сильно пахло коньячными парами.
– Ну ни фига себе… – опять удивился Петрушин.
– Хунта к власти пришла, – выдвинула предположение Лиза. – Всех, у кого неуставная причёска, будут вешать.
– Давно пора, – буркнул полковник. – Докладывайте.
И даже не встал. Это было мощным отклонением от нормы – ранее он себе такого никогда не позволял.
Доложили. Иванов вяло изобразил радость по поводу успешно проведённого мероприятия и махнул рукой:
– Идите ужинать."
"– А что вообще стряслось? – поинтересовался Петрушин.
– Идите, идите, – полковник болезненно поморщился. – Я доведу. Потом.
– Может, помочь чем? – заботливо встряла Лиза. – Может…
– Пристрелить, – отчётливо вымолвил полковник.
– Чего?
– Если хватит духа, пристрелите меня. Если нет – идите ужинать.
Пожали плечами, пошли ужинать. Пока Лиза разогревала припасённую днём еду, Петрушин и Вася обслужили оружие и попытались привлечь к общению Серёгу. Серёга привлекаться не пожелал, но, отметив, что товарищи чистят оружие, высказался следующим образом:
– Вы всё равно будете акт писать.
Это он имел в виду акт на списание боеприпасов, которые израсходовали при выполнении задания.
– Какая-то нездоровая коллективная суицидопредрасположенность, – заметил Костя. – Эпидемия, что ли?
К ужину вышел с трудом взявший себя в руки полковник – с пустым графином – и поведал соратникам страшную историю.
До обеда всё было хорошо.
