В Грозном зимой 2002 года, когда мир остановился, Костя Воронцов и его команды сидят на БМП, ждут террористов для взрыва своего каземата. Этот драматический рассказ о войне в Северной Осетии живым языком передает атмосферу безысходности и отчаяния военных.
Лаптев весело посмеялся насчёт секретности, справедливо заметив, что все секреты – у них, а у остальных – так, детские шалости. И вторично предложил лейтенанту покаяться.
Лейтенант был твёрд. На зловещий вопрос «Не забыл, на кого работаешь?» твёрдо ответить не сумел, и по этому поводу, для успешного пробуждения сознательности, он был изолирован в кладовой и наделён термосом с кофе. И просидел там до 15.00.
Теперь плавно переходим в расположение команды.
Иванов весь день хандрил – валялся на кровати и пытался читать «Похождения бравого солдата Швейка».
Ефимыч привёз водку, мангал, мешок углей и барана, а к нему в придачу – объёмный балабас (кто не в курсе – это много всего вкусного с обязательным наличием сала). Мангал он установил в столовой, собственноручно изготовил шашлыки и пригласил Иванова с Глебычем отобедать чем бог послал.
Глебыч подивился было такой неслыханной щедрости, а Иванов вообще внимания не обратил, ему не до того было. В процессе обеда Ефимыч невинно попросил одолжить ему на сутки Петрушина и Васю.
– Это опасно? – уточнил полковник.
– Да нет, ничего такого! – успокоил Ефимыч. – Ни одна волосина с их тел не упадёт!
– Забирай, – махнул рукой полковник. – Хоть на трое. Вечером приедут, я им скажу.
Глебыч, однако, сразу смекнул, что тут не всё просто так, и поинтересовался, для чего Ефимычу нужны наши парни.
Ефимыч начал мяться. Иванов, заметив, наконец, знаки, которые ему подавал Глебыч, буркнул:
– Ну что ты, как не родной! Забыл, кем я работаю? Всё равно ведь узнаю. Давай колись, а то не дам.
Ефимыч вздохнул, выпил ещё водки и начал «колоться».
Сегодня утром к нему припёрся некий местный старикан, назвался Ахмедом и предложил на ровном месте заработать двадцать тысяч баксов.
– Ага! – встрепенулся Глебыч. – И сколько народу надо завалить?
Оказывается, валить вообще никого не надо.
Ефимыч сказал, что, в принципе, согласен, но потребовал посвятить его в детали. Ахмед мяться не стал, посвятил.
Двадцать пятого, в три часа пополудни, неподалёку от станицы Петропавловской состоится обмен. Менять будут одного местного товарища на чемодан.
