В Грозном зимой 2002 года, когда мир остановился, Костя Воронцов и его команды сидят на БМП, ждут террористов для взрыва своего каземата. Этот драматический рассказ о войне в Северной Осетии живым языком передает атмосферу безысходности и отчаяния военных.
Все целились в него, но так как он с «прикрытием» находился в центре пятака, остальным «духам» в первые же две секунды огневого контакта тоже досталось по максимуму. В следующие несколько секунд «каскадовцы» мастерски разместили огонь по площади, добивая тех, кто упал.
– Держи своё! – гаркнул Петрушин, нащупывая стёжками экономных очередей чудом уцелевшего «духа», пытавшегося заползти под второй джип.
– Держу! – стиснув зубы, буркнул Серёга. – Вот чёрт…
Серёга и в самом деле держал «своё», но пока так и не сделал ни одного выстрела.
– Ты чего молчишь?! – рявкнул Петрушин, меняя магазин. – Что там у тебя?!
– Щас, – пробормотал Серёга, держа в прицеле кожаную «спину» дамской куртки.
Ясно было, что красавцу до ручки не дотянуться – высоко. Как минимум надо привстать на колено. Вот сейчас он вскочит, и…
Дама вдруг начала подниматься и предстала в прицеле в полный рост. Красавец, прикрываясь ею как щитом, тоже привстал на колено. Сейчас можно одной очередью вычеркнуть обоих из жизни…
– Зараза! – в отчаянии прошептал Серёга, стравливая обратно выбранную было слабину спускового крючка.
Красавец быстро распахнул дверь и юркнул в салон. Выпал из сектора, гад. Спустя секунду из салона показалась рука и вцепилась в отвороты дамской куртки.
Серёга мгновенно сместил прицел и нажал на спусковой крючок, дырявя вражье предплечье. Рука резко дёрнулась, плеснула на куртку дамы кровавым фонтанчиком… но не разжалась! Ещё через мгновение дама уже была в салоне.
Джип мигнул габаритом, выдал густой выхлоп и, словно застоявшийся скакун, рванул в посадки.
Всё! Ушёл Серёгин объект…
Стрельба, как по команде, стихла. На пятаке перед мостом никто не шевелился. «Администраторы» отпустили уши и принялись озираться, соображая, можно ли вставать или пока ну их в задницу?
– Двадцать два, – констатировал Петрушин, меняя магазин и осторожно приподнимаясь на колено.
– Чего – «двадцать два»? – Серёга был мрачен – чувствовал себя виноватым и почему-то обманутым.
– От команды до финала – «двадцать два». Быстро. Нормально.
