В Грозном зимой 2002 года, когда мир остановился, Костя Воронцов и его команды сидят на БМП, ждут террористов для взрыва своего каземата. Этот драматический рассказ о войне в Северной Осетии живым языком передает атмосферу безысходности и отчаяния военных.
Прозвучало это примерно так – куда лезете, убогие? Не видите, какие люди тут делом занимаются?
Я подумала тогда – от кого охранять? Какой сумасшедший мог позариться на деньги этих головорезов? Аюб же обиделся, его давно никто в стойло не ставил, он привык себя королём чувствовать…
Мы подъезжали к Толстой-Юрту, и душа моя разрывалась на части. Показалось мне вдруг, что до сегодняшнего дня я, наивная дурочка, жестоко заблуждалась насчёт федералов. Или насчёт нас – тут понимай как хочешь. Мы всегда обматывали их вокруг пальца и творили что хотели.
– На тебе лица нет, звезда моя, – Аюб вырвал меня из плена мрачных размышлений.
– Они все умерли… – пробормотала я. – А ты… ты ведь прикрывался мной как щитом!
– Да, прикрывался, – с обычной лёгкостью ответил Аюб. – Обстоятельства так сложились…"
"Точно! Я сказала это наобум, просто в голову пришло. И сейчас же осмыслила невольно вырвавшуюся фразу. Ведь наш проворный воин Аюб и в самом деле использовал меня как живой щит! Откуда он знал, что спецназ федералов не станет стрелять в женщину? Он же не мог читать их мысли! А если не знал точно, то что получается? Значит, он рассчитывал, что моё тело примет в себя пули, предназначавшиеся ему… И это – после всего, что мы вместе пережили?!
– О Аллах… Какая же ты сволочь!!! Ты даже представить себе не можешь, как я тебя ненавижу…
– Да ну, звезда моя, перестань! – Аюб был радостно возбуждён, даже рана не могла испортить его приподнятого настроения.
– Засунь эти деньги себе в задницу, – прошептала я, уже не имея сил злиться – чувствовала себя так, как будто по мне локомотив проехал. – Пусть ими заполнят твою могилу…
В доме Джамала Идрисова, к которому мы ехали, был траур.
