В Грозном зимой 2002 года, когда мир остановился, Костя Воронцов и его команды сидят на БМП, ждут террористов для взрыва своего каземата. Этот драматический рассказ о войне в Северной Осетии живым языком передает атмосферу безысходности и отчаяния военных.
– Теперь надо подумать, как всё сюда доставить, – Аюб озабоченно почесал затылок. – И отработать пути отхода.
– Может, сначала съездим к врачу? – предложила я. – У тебя может начаться гангрена…
– Какой врач, какая гангрена?! – Аюб презрительно фыркнул и помахал раненой рукой. – У меня даже температуры нет. Хорошая рана, кость цела… Забудь об этом!
Я вызвала по телефону Шапи, чтобы отвёз меня в Закан-Юрт, и вскоре убыла, оставив своего дружка ломать голову: чем выложить затопленный подвал для складирования тротила и как его доставить в школу из Заводского мелкими партиями.
В качестве основных исполнителей я решила использовать семью Валиевых, проживающую в Закан-Юрте и состоящую в нашем резерве.
Слушайте грустную историю. Жила-была семья Валиевых: отец, мать, два сына и дочь. Не так давно они ехали из Закана в Самашки, через лес, и попали под обстрел артиллерии федералов, которые выборочно бомбили лесной массив, надеясь зацепить вроде бы гуляющих там моджахедов.
Рашид – сорокатрехлетний глава семейства – хорошо воевал в первую войну, но в последнее время жил мирно. Он отличный механик, неплохо зарабатывал на жизнь.
– Я своё отвоевал за обоих сыновей, – говорил он местному амиру, который просил отдать старшего сына в отряд. – Теперь пусть другие кровь проливают, а нам работать надо.
"После смерти сына Рашида как будто подменили. Знаете, у викингов были такие воины, одержимые боевой яростью, – берсеркеры. Во время боя в них как будто вселялся бес, крушили всё вокруг с удесятерённой силой, сама смерть в ужасе от них убегала. Вот Рашид и стал таким. Позвал нескольких молодых людей, даже не входящих в местный отряд, откопал автомат на огороде и пошёл уничтожать близлежащий блокпост.
