В Грозном зимой 2002 года, когда мир остановился, Костя Воронцов и его команды сидят на БМП, ждут террористов для взрыва своего каземата. Этот драматический рассказ о войне в Северной Осетии живым языком передает атмосферу безысходности и отчаяния военных.
Негодование Аликпера было понятным: Саладина завалили, деньги уехали, всё плохо. Теперь надо ожидать такого, от чего у всех волосы дыбом встанут. И не только на голове.
Лаптев резонно возразил: денег, может быть, вообще не было и ваши контрагенты хотели вас самую малость натянуть. А может, и не самую малость, а по самое не могу. А насчёт Саладина сами виноваты: надо было сразу сказать, кто такой. Что за детские забавы? Насчёт Деда ничего не сказали – сами вышли на этот факт. По поводу участия Саладина тоже скромно промолчали, думали, что мы совсем идиоты.
По возвращении на базу Лаптев доложил наверх и получил по нисходящей большое спасибо. Это Серёга рассказал. Его, Петрушина и Васю «каскадовцы» пригласили отметить успех операции. Серёге на радостях простили удравший джип. Это ведь он Саладина опознал и не постеснялся нарушить установленное в приказном порядке радиомолчание.
Иванов тоже доложил – никуда не полетел, таблицей пользовался. Получил такое же спасибо и пожелания как можно быстрее заключить пресловутого Деда в крепкие объятия. Не надо ли для ускорения процесса подёргать за некие скрытые рычаги? Иванов отказался: всё идёт как задумано, а раньше недели всё равно не отдадут. Планы у них.
А потом случилась небольшая неурядица. Какой-то там домишко рванули… впрочем, вы в курсе. Иванов с Лаптевым ездили туда на предмет прояснения обстановки, а под шумок хотели вытащить того Деда, если он остался в живых.
Там действительно всем было недосуг, но Деда мы так и не получили. Помещение, где он содержался, уцелело, там только крышу снесло напрочь (у помещения). Вся охрана оказалась перебита, и не взрывом вовсе, а обычными пулями. А Деда не было. То ли забрали под шумок, мимоходом, то ли весь шумок мимоходом организовали только лишь для того, чтобы Деда изъять.
В тот же день Иванов с Лаптевым полетели. Но в разные места. Иванов в Моздок, Лаптев – в Москву. Обоих начальство вызвало. Говорили примерно одно и то же: знать ничего не знаем, нигде не участвовали, и вообще мы к этой гадости – никаким боком.
