В Грозном зимой 2002 года, когда мир остановился, Костя Воронцов и его команды сидят на БМП, ждут террористов для взрыва своего каземата. Этот драматический рассказ о войне в Северной Осетии живым языком передает атмосферу безысходности и отчаяния военных.
– Вася, приятно улыбнувшись, поудобнее разместил мускулистую задницу на кольце унитаза и озаботил боевого брата. – Спроси «админа», где служебный сортир. Напротив дверь, там какой-то странный тип сидит.
В общем-то, никаким странным этот тип не был, а был он просто здоровым и наглым. И совершил роковую ошибку, обозвав Васю малышом. Вася, конечно, и в самом деле в штатском больше похож на старшеклассника. Но это ведь не повод, чтобы хамить всем подряд! Особенно которые с биркой…
– Что за баловство в эфире? – тут же сурово вмешался Иванов.
– Так я по делу, – смутился Вася. – Там тип. Здоровый. Наглый. Странный.
– Чем странный? – уточнил Иванов.
– Он вздрогнул, – объяснил Вася. – И газетой прикрыл. Когда я вошёл. Правда, я не туда попал и крючок сломал… И хамит, гад. Короче, странный.
Иванов, Данилов и Петрушин как раз стояли вместе у входа в библиотеку. Иванов пожал плечами и кивнул Петрушину:
– Сходи. Посмотри, что там у этого младого засранца…
Администратора Петрушин отыскал сразу же – тот ругался у дверей фойе с двумя рабочими в новеньких синих спецовках.
– Пройдёмте, – Петрушин взял администратора под ручку и с металлом в голосе спросил: – Как, говорите, ваше имя-отчество?
– Пётр Фёдорович, – администратор устало вздохнул и стал протирать мокрым платком очки. – Ну что там опять?
– Служебный сортир, дверь напротив. Что там у вас?
– Мастерская. И что? Пять раз уже проверяли с утра, там всё в порядке.
– И кто там у вас?
– Кто? А! Там, видимо, Нодар. Больше некому.
– Думбадзе? – ухмыльнулся Петрушин.
– Нет, Чуниашвили. Это наш электрик и по совместительству – телефонный мастер. И что?
– Ну пойдёмте, пойдёмте. Где это?
– Да пойдёмте, пойдёмте, – администратор опять устало вздохнул и тяжёлой походкой двинулся по коридору. – Что там опять стряслось?
– Как он характеризуется? – на ходу уточнил Петрушин.
– Не привлекался, – с готовностью сообщил администратор. – Не имеет. Семь лет работает – и ни разу. Малопьющий. Проверяли, беседовали. В списках.
– Нарушает, – увесисто буркнул Петрушин. – Хамит. Газеткой прикрывает. И на крючок запирается. Нехорошо! Вы вообще какую-нибудь работу с людьми проводите?
– Так я его сегодня и не видел, – стал оправдываться администратор. – Он на летучку опоздал. Позвонил, сказал, что неважно себя чувствует. И вправду голос какой-то расстроенный был. Он, видимо, недавно подошёл. Вот, это здесь.
Петрушин толкнул указанную дверь. Дверь не поддавалась.
