О чём книга «Наша навсегда»
Внутри больницы кипят разногласия и нервозность— у病人和护士间弥漫着一股紧张感。我拒绝了输液的提议,坚决不让自己的身体受到侵扰。通过年轻的值班医生获得的信息,我不停地寻找解决问题的方法。而这份困境中求生存的心情,却也在与病友们的交流中逐渐明朗起来。

Автор
Внутри больницы кипят разногласия и нервозность— у病人和护士间弥漫着一股紧张感。我拒绝了输液的提议,坚决不让自己的身体受到侵扰。通过年轻的值班医生获得的信息,我不停地寻找解决问题的方法。而这份困境中求生存的心情,却也在与病友们的交流中逐渐明朗起来。
Ну а чего отказываться от того, что реально было? — Вы не особенно расстроились, да? Получили же, что хотели? Спор выиграли…
— Да какой, к хуям, спор еще? — повышает голос Камень так, что за пределами нашего маленького камерного мирка наступает настороженная тишина. Похоже, не каждый раз он тут рычит, вот и удивляются люди.
— У меня нет этой записи, — вздыхаю я снова, не желая показывать, что тоже рыком этим потусторонним впечатлена. Чуть-чуть. — Но на ней четко виден Лис.
— Да какого ху..???
— А где это происходит, малышка? — обманчиво спокойно спрашивает Лис, одним резким жестом затыкая снова взрыкнувшего на весь маленький зал Камня.
Боже, там у кого-то инфаркт будет, точно. Слишком уж безвоздушного пространства много…
— Не знаю, — пожимаю я плечами, стараясь хотя бы выглядеть спокойной, потому что внутри все переворачивается.
На самом деле, я много раз представляла себе эту картину: как я встречаюсь с ними, как бросаю им в лица слова, что все знаю, про спор и прочее, как меняются у них взгляды, становясь виноватыми и, быть может, сожалеющими… Да, я — дурочка и слишком много хорошего думаю про людей…
Но вот сейчас говорю, и как-то все не так… И они не так себя ведут, да и внутри у меня нет удовлетворения от брошенной в наглые лица правды.
И вообще… Имеет ли смысл?
Все в прошлом давно, не вернешь… Так же, как мои волосы и мою легкую натуру.
Так стоит ли вообще начинать?
10
— Слушай… — Лис неожиданно резко откидывает в сторону подушку, которую я средневековым охраняющим мечом уложила между нами на диване, придвигается ближе.
Инстинктивно пытаюсь отсесть, но деваться уже некуда, я в углу! А с другой стороны подается вперед, ко мне, крайне заинтересованный беседой Камень.
И в глазах его тот же вопрос, что и у Лиса, то же недоумение.