Автор
— Я с вами никуда не поеду!— Поедешь. Со мной.— Да щас! Со мной!Они стоят по обе стороны от меня, от них идет жар такой силы, что мартеновские печи отдыхают!Смотрят друг на друга, злобно раздувая ноздри.А я…А я ощущаю мощное, безумное дежавю.Потому что все это было: их взгляды, их рычание, жар их тел…Все было. И ничем хорошим это не кончилось.Для меня....
Старый козел.
Не вытерпел, все же.
— Я спущусь, — повышает голос Вася.
Большой еще пару мгновений стоит под дверью.
— Тебе помочь?
— Нет, мне ребята помогут!
Большой тихо и прочувствованно высказывается в наш с Лисом адрес и тяжело топает вниз.
От его шагов трясется добрая половина дома, а я думаю, что мне в прошлый раз удалось завалить этого матерого секача исключительно на нерве. Он тяжелее меня килограмм на десять, не меньше. И непробиваемый совершенно. Шкура дубленая, а под ней — мышцы. Для его возраста, да блядь, для любого возраста — охуенная форма.
И сейчас эти сто двадцать кило живой массы в ярости топчут родовое гнездо Лисенка…
Повезло нам с будущим родственничком, да…
— Пошли, — Вася встает, натягивает джинсы, убирает волосы в пучок, и я на мгновение дико жалею ее длинных роскошных локонов… Они так светились золотом когда-то…
Сейчас они кажутся темнее.
Вася ловит мой взгляд, смущенно поправляет прядь волос за ушко.
— Они отрастут, — шепчет она, — они очень быстро растут…
— Да пофиг вообще, малышка, — Лис ее подхватывает на руки, кивает мне, чтоб открыл дверь.
— Ты что? — смеется Вася.
— Как что? Помогаю тебе спуститься! А потом Камешек поможет подняться. И вместе мы поможем тебе раздеться.
— Боже… Только при отце не говорите такого…
— А то он не в курсе, что мы тут с тобой делаем, — хмыкает Лис, вынося нашу общую драгоценность в дверь.
— Вот потому что в курсе, и не стоит… Мне кажется, он упорно старается об этом не думать, — шепчет Вася.
— Блядь, а придется принимать реальность! — ржет Лис, чуть подбрасывает Васю, она взвизгивает, хватается за него.
— Осторожней, придурок сивый, — бурчу я, с тревогой наблюдая тем, как Лис нарочито легко несет Васю по лестнице вниз.
— Отвали, — добродушно фырчит Лис, — мне сейчас одного ревнивого здоровяка за глаза.
Так, переругиваясь, мы появляемся на пороге гостиной.
Большой, сидящий за столом, вскидывает на нас жесткий горящий взгляд, и я машинально поднимаю подбородок и усмехаюсь с вызовом.
А потому что нехрен! Вот!
77. Отец
— Так и будете ее все время на руках таскать?
Отец недоволен, выражение лица самое напряженное, борода воинственно топорщится. И одет во все черное. Словно траур соблюдает.
Лис молчит, не реагируя на тон, спокойно ставит меня на ноги, Камень отодвигает стул. Сажусь.
Отец за этим всем наблюдает, а затем усмехается.
