О чём книга «Наша навсегда»
Внутри больницы кипят разногласия и нервозность— у病人和护士间弥漫着一股紧张感。我拒绝了输液的提议,坚决不让自己的身体受到侵扰。通过年轻的值班医生获得的信息,我不停地寻找解决问题的方法。而这份困境中求生存的心情,却也在与病友们的交流中逐渐明朗起来。

Автор
Внутри больницы кипят разногласия и нервозность— у病人和护士间弥漫着一股紧张感。我拒绝了输液的提议,坚决不让自己的身体受到侵扰。通过年轻的值班医生获得的信息,我不停地寻找解决问题的方法。而这份困境中求生存的心情,却也在与病友们的交流中逐渐明朗起来。
Темные и тяжелые. И оскал Лиса, жесткий и болезненный.
Все не так, как я думала! Все совсем-совсем не так!
А как?
— Ничего, скоро папа придет, заберет его, — говорит Марина, — и мы поболтаем.
— А Тигр… — осторожно спрашиваю я, — он не будет против… меня?
— Ну, он, конечно, на тебя злился, — вздыхает дипломатично Марина, — да они все злились, Вась, ты должна их понять… Тут такое случилось, а ты именно в этот момент… Они же не в курсе были, что ты не знала про ментов. Многие в универе решили, что ты испугалась и сбежала.
— И ты так думала? — с дрожью в голосе спрашиваю я. И по глазам Марины вижу: да, тоже так думала.
Боже…
Какой же тварью я выгляжу в глазах всех, кто меня знал! Кто хорошо ко мне относился! Кто переживал за меня, помогал мне! Маринка, Тигр… А Колесник с ребятами?
Старательно не думаю о главных людях, уверенных, что я — тварь, предательница.
Им в глаза я теперь смотреть вообще не смогу. Никогда.
И объяснить все… Да что объяснять? То, что была не в себе, когда сбежала? То, что опомнилась только через неделю, в Москве? Тошка меня усиленно успокоительными тогда пичкал.
То время мне помнится крайне смутно, да и не люблю я его вспоминать. Больно очень. До сих пор отголоски этой боли бьют по сердцу.
И вот теперь, оказывается…
Нет. Не объяснишь тут ничего.
Прошлое надо оставлять в прошлом.
Я слышу, как открывается входная дверь.
— О, Тигрик мой! Михо, папа пришел! — Марина подхватывает замурзанного хычином Михо на руки и идет в прихожую.
И я следом, планируя только поздороваться и уйти, если увижу, что Тигр недоволен тем, что я у него в гостях. В конце концов, с Мариной мы и на нейтральной территории пересечемся…
И замираю у входа в коридор.
Потому что Тигр пришел не один…
28
Прихожая у Марины огромная, даже не прихожая скорее, а вестибюль. Но мне внезапно кажется в ней настолько мало места, что воздуха не хватает. И фигуры огромных мужчин у порога плывут, теряя четкость очертаний.
Тигр, подхвативший на руки радостного сына и целующий тянущуюся к нему жену, занимает совсем немного моего внимания. Вообще не занимает, можно сказать.
В отличие от другого.