Автор
Я оплакивала тот момент, когда все шло по-настоящему хорошо, и теперь мы с Ником стоим на переправе между прошлым и будущим. Атмосфера этой книги наполнена слезами прошлого и надеждой на новый начало — как в тихом ущелье, где каждый шаг означает отступление от обреченной памяти....
– Доктор, она истощена! Сделайте что-нибудь, черт возьми!
– Делать кесарево сечение сейчас опасно для матери, – ответил гинеколог.
Я увидела, как Ник побледнел.
– Ноа… я хочу, чтобы вы тужились изо всех сил во время следующей схватки, хорошо? Я использую щипцы, чтобы извлечь ребенка, он должен выйти, наблюдается дистресс плода.
Мой ребенок страдал, он страдал из-за меня, страдал, потому что я не могла помочь ему выбраться.
– Сядьте, – сказал врач, и у меня едва хватило сил поднять голову. – Мистер Лейстер, сядьте позади нее так, чтобы она прижалась спиной к вашей груди.
Николас сделал, как ему сказали, его объятия, придали мне силы продолжать.
– Ты можешь, любовь моя… Давай, еще разок.
Следующая схватка последовала через несколько секунд. Я даже не знаю, откуда у меня взялась сила, но я крепко сжала руки Ника и тужилась, пока практически не потеряла сознание.
– Получается! – объявил доктор, и через минуту мы услышали плач очень рассерженного ребенка.
Я рухнула на Николаса, не в силах даже держать глаза открытыми.
– Ноа… он прекрасен… Посмотри на него, любовь моя.
Я открыла глаза, медсестра подошла с чем-то очень маленьким, завернутым в синее одеяло.
– Очень красивый мальчик, – сказала медсестра, протягивая его мне на руки."
"Мои руки дрожали, и Ник помог мне прижать его к груди.
– Боже мой!.. – взволнованно воскликнула я.
Энди перестал плакать, как только услышал мой голос. Слезы выступили у меня на глазах, и я наклонилась, чтобы поцеловать его головку с черными волосиками.
– Он прекрасен… – я услышала, как Ник говорит мне на ухо.
В этот момент Эндрю открыл глаза и с любопытством посмотрел на нас. Два небесно-голубых глаза, заставили нас затаить дыхание: вылитый Ник.
Я не могла продолжать разглядывать его, потому что его забрали из моих рук.
– Он должен находиться в инкубаторе, пока мы не убедимся, что все в порядке. Этот малыш очень хотел родиться.
Я сильно прикусила губу, когда услышала, как он плачет, разъяренная тем, что его снова беспокоят.
Эндрю Морган Лейстер родился в июльскую субботу и весил ровно два килограмма. Он провел две ночи в инкубаторе, пока я, наконец, не смогла забрать его. Через несколько часов меня отпустили, и Ник отвез нас домой, чтобы мы могли отдохнуть. Я все еще чувствовала себя вялой и истощенной. Я не спала, беспокоясь о своем драгоценном ребенке, который в тот момент безмятежно спал в автокресле на заднем сиденье.
