В книге "Наше лучшее детство" читатели отправляются в путешествие через тотальный контроль и идеологическое одушевление общества, когда даже самые незначительные аспекты жизни становятся предметом пристального внимания государства. Автор Федор Ибатович Раззаков демонстрирует, как такая социальная реформа могла и должна была изменить людей к лучшему, но в результате получился эффект обратный – создав зловещую атмосферу ужаса и одиссеи восприятия....
За партой обычно сидели два ученика (со мной на протяжении четырех лет будет сидеть Наташа Зимелева), которые попеременно макали «перья» в чернильницу и писали в тетрадках. В Интернете я вычитал, что в некоторых школах (но только не в Москве) при дефиците чернил одна чернильница полагалась на две парты, поэтому некоторые ученики вынуждены были оборачиваться назад и макать свои «перья» в чернильницу, которая стояла на соседней парте.
А вот что еще пишут во «всемирной паутине» на эту тему: «Обращение с перьевой ручкой требовало особой аккуратности.
Alex_02: «Я застал еще то время, когда в школах писали перьевыми ручками. Ручки были деревянными, разных цветов, с металлическими держателями для писчих перышек (эти перышки продавались по две штуки за копейку).
Школьная парта имела покатую поверхность с двумя откидывающимися досками с нижнего края, чтобы удобнее было класть и доставать портфели с полки, разделенной пополам на двоих, под крышкой. Для чернильниц и ручек в верхней части парты (не покатой, узкой горизонтальной) были три углубления: в центре – круглое для общей чернильницы, и справа и слева от него – по продолговатому для ручек.
Руки у нас постоянно были в чернилах. В чернилах были и парты, на них с удовольствием рисовали и писали, что запрещалось, конечно. Время от времени нас за эти изрисованные парты ругали и заставляли их мыть после уроков. Отмывались они, надо сказать, с трудом.
