Автор
Тёплое приветствие — Понаехали тут, — противно пропищала женщина, напоминающая жабу, и пихнула меня локтем. Встречают как мухи на мёд, но я предпочитаю видеть в людях больше доброты. Этот новый город не для моего скромного мирка, мысль о которой преследовала каждый шаг в этом толчее....
Платье Алины с натяжкой, но соответствовало. Царедворский оглядел нового дизайнера с ног до головы и тоже не нашёл к чему прицепиться. Почему-то Давыдову это было особенно приятно.
— Алина, я понимаю, что живых фотографий нет, но, может быть, уже готова визуализация?
Образцы ткани в идеале, чтобы придирчивый заказчик мог вдоволь их обнюхать и пощупать. Но на безрыбье и карась — щука.
“Пожалуйста”, — мысленно добавил Сергей.
— Я буквально только что всё загрузила в облако, — кивнула Василевская. — Собиралась зайти к вам после обеда.
Никогда ещё он с такой опаской не открывал рабочие материалы. Сначала в глаза бросилась удачная визуализация, а потом Давыдов внутренне закипел.
“Огурцы! Проклятые пейсли и проклятое упрямство девчонки!”
В глазах у неё читалось вчерашнее: “Наше вам с кисточкой, босс”. Ох, взять бы хвостину, задрать юбку и выпороть чью-то тощую задницу.
“Дыши, Серёжа, — приказал себе Давыдов. — Жизнь — дерьмовая штука. Вместо своенравной девчонки хворостиной сейчас метафорически выпорют тебя”.
А и ладно, а и чёрт с ним. Царедворский прокричится и уйдёт. Зато племянница Меркулова на собственной шкуре ощутит, насколько опасно спорить с начальником. И можно будет с наслаждением заявить: “Ну я же говорил”.
— Что ж, хорошо, — неопределённым тоном ответил Сергей и развернул монитор к заказчику.
Ещё и мышку пододвинул, чтобы Царедворский мог листать картинки.
Минуту в кабинете стояло молчание. Оглушительно тикали часы на стене и сыто урчала кофеварка. Время пить кофе, сваренное по таймеру, но Давыдова тошнило от нервов.
— О, я знаю этот узор, — Царедворский ткнул пальцев в фиолетовый завиток пейсли и чуть на стуле не подпрыгнул от восторга. — У моей бабушки был такой халат. Тёплый фланелевый. А он разве индийский?
— Разумеется, — девчонка округлила глаза.
“Что она несёт? — беззвучно взвыл Давыдов. — Она смерти моей хочет”.
— Конечно, помню, — расплылся от удовольствия заказчик. — Наш, советский. Я любил его в детстве. Какие актёры там озвучивали героев. “Вы слышите меня, бандерлоги? — Мы слышим тебя, Каа”.
