Автор
Главная героиня готова на что угодно, чтобы исполнить последнюю мечту умирающей матери — поездку в Париж. Но денег не хватает, а времени почти нет. Она вынуждена пойти на отчаянный шаг, который перевернёт её жизнь и подарит неожиданную любовь.
Уж если оставлять что-то на века, то не потрёпанную обложку советского образца."
"— Спасибо большое, — Василевская покраснела и опустила взгляд. — Но отношение Елены Станиславовны к старому и потрепанному совескому справочнику передать гораздо важнее, чем роскошь новой книги. Кстати! Мы можем поставить новый том на каминную полку. Книга станет интересной деталью, — художница посмотрела на хозяйку дома и прищурилась. — У вас есть коллекционное издание, но зачитываетесь вы еще тем экземпляром, по которому учился сын.
От счастливой улыбки матери и торжествующего взгляда Андрея скрутило живот. Сергей с ненавистью воткнул вилку в яйцо-пашот. А хотелось брату прямо в ногу. Так понравилась юная художница, что о наследниках задумался? Или вспомнил, что из-за невероятного трудоголизма уже год без секса?
“Что ж у тебя в клинике медсёстры такие не ласковые, Андрюшенька? — собирался яд в мыслях. — Не приголубят тебя, не зажмут где-нибудь в уголке”. Не мучился бы сейчас, пытаясь увести чужую девушку.”
— Спасибо за завтрак, мама, — Давыдов-младший резко встал и шумно задвинул стул. — И пока вы ждёте десерт, я покажу Алине свою картинную галерею. Надеюсь, нам это пригодится в совместной работе. Госпожа Василевская, прошу вас.
Она поспешно промокнула губы салфеткой и почти выбежала из-за стола. Вот что любопытство творит с серьёзными девушками.
По коридору до бывшей детской комнаты Сергея они дошли быстро. Алина словно выдохнула и повеселела. Наверное, чувствовала, что её сватают…
“Или с тобой ей было лучше, чем в компании Андрея”, — подсказал внутренний голос. Давыдов от него отмахнулся. Слишком зол был на брата. Слишком сильно переживал, как девушка, чьим мнением он дорожил, отнесётся к его “писанине”.
— Там ранние работы, — с порога начал оправдываться он, бесшумно открыв дверь. — Я тогда ещё жил у родителей и намеренно превратил спальню в мастерскую. Мать ворчала, что в общаге среди “этого бомонда” мне нечего делать. “Серёжа, там все курят травку!” Ага, курят. Я тут же вспомнил, что критик Стасов сказал передвижникам, когда ему не понравилась выставка. “Мало пьёте, господа”.
Алина рассмеялась и подошла ближе к первым картинам.
— Мне кажется, я бы узнала вашу руку, даже если бы случайно увидела работу на уличной ярмарке, — она склонила голову на бок. — Мастерство росло, а стиль оставался прежним. Я бы посмотрела на портрет Елены Станиславовны в вашем исполнении. Интересно было бы увидеть её глазами любящего сына.
