Настоящий апокалипсис местного масштаба! На месте сарая пожар, соседнее здание, где квартировали солдаты, разрушено, из-под обломков выбираются немногие уцелевшие. Здание самой усадьбы частично обрушилось, ближний к сараю угол рухнул, ни одного окна не осталось. От пожара, от его мощного света хорошо видно место происшествия. Несколько секунд полежал. Что скрывать – любовался на творение своих рук. Не один десяток солдат погиб, а батарея лишилась пороха и – не исключено – бомб.
За руку Матвей дергает:
– Жив! Смотрю, чего мы натворили.
– Знатно жахнуло. Я бы так не смог.
– Уходить надо. Взрыв, наверное, вся Москва слышала. Сейчас прибегут или прискачут посмотреть.
Поднялись и через дыру в заборе выбрались на улицу. На душе у Алексея удовлетворение, как от хорошо выполненной работы. Да так оно и есть. Он воин, и его задача – уничтожать непрошеных гостей. И сегодня он нанес французам ощутимый урон. Фактически устроил диверсию. Вот только французы насторожатся, начнут склады охранять, усилят караулы. И удастся ли еще раз подобраться – большой вопрос.
Вернулись в «свою» усадьбу.
– Вздремнуть надо, утро скоро.
Улеглись рядом, оба настороже: двери, как и окна, выбиты, ночью могут зайти незваные гости. Матвей рядом с собой на пол топор уложил. Но остаток ночи прошел спокойно.
Утром, едва рассвело, сытно позавтракали ветчиной. Но душа все же хлебца просила, плохо русскому человеку без хлеба, как китайцу без риса.
– Матвей, ты побудь пока здесь. А я пройдусь по окрестностям. Все ж таки я в форме французской, патрули внимания не обратят.
– Ты поберегись. С тобой-то мы много чего понатворим, – напутствовал Матвей.
Сегодня Алексей направился на восток. Вроде там и французов поменьше. А почему туда направился – объяснить не смог бы. Изредка видел людей. Завидев Алексея в форме француза, они прятались. На углу, на первом этаже здания, аптека. Уровень лекарств примитивный, как и медицины. Во время сражения под Бородино у французов был один врач – Ларрей и два подмастерья. В русском войске – Вилье с помощниками. Вытаскивали пули, перевязывали, проводили ампутации раздробленных ядрами конечностей. Из анестезии – стакан вина и палка в зубы. Инструменты мыли в ближнем ручье, из-за чего гангрена после операции случалась часто.
Дверь аптеки сорвана с петель, валяется рядом. Зашел Алексей. Многие склянки с мудреными названиями на полках стоят, мародеры ничего не утащили, а вот со спиртом – нет. Наверняка по запаху нашли и выпили. Уже уходить собрался.