Алексей Терехин переносится во времена вторжения Наполеона в 1812 году. Он оказывается в роли партизана с Матвеем, подозреваемым в дезертирстве. Герой пытается выжить и бороться за себя в условиях военного времени и недоверия окружающих.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Нашествие. Попаданец во времена Отечественной войны 1812 года» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Алексей Терехин переносится во времена вторжения Наполеона в 1812 году. Он оказывается в роли партизана с Матвеем, подозреваемым в дезертирстве. Герой пытается выжить и бороться за себя в условиях военного времени и недоверия окружающих.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Алексей Терехин переносится во времена вторжения Наполеона в 1812 году. Он оказывается в роли партизана с Матвеем, подозреваемым в дезертирстве. Герой пытается выжить и бороться за себя в условиях военного времени и недоверия окружающих.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Особенно Матвей вспоминался, поскольку целый месяц с ним вместе провели да совместно французам урон значительный нанесли. И показал себя Матвей с лучшей стороны. Его бы рекрутом в егерский полк, с удовольствием взял бы, даже под поручительство. Такими мужиками Россия сильна.
Неделю в госпитале провел, вторая к концу подходит. Уже и чувствовать себя значительно лучше стал – перестала кружиться голова, нет тошноты. Слабость осталась и периодические головные боли, особенно на перемену погоды. Можно было бы и покинуть госпиталь, но где жить? Да и чиновник дозволения не давал, и сам не едет. И уже сидеть в праздности надоело. За ранеными ухаживать он не может – навыков нет, да и поднимать тяжести не в состоянии. Однако и занятие по силам нашлось. В госпиталь стал приходить священник из соседнего села. Умерших отпеть, кто в православии крещен, причастить, утешить в страданиях. Лечцы и доктора тело лечат, а священник – душу. Как заметил Алексей, с психикой у многих нарушения были. Не сумасшедшие, хотя и такие попадались, но отклонения налицо. Все же штыковые атаки, рукопашная даром не проходят. Да и как иначе? Рекруты в большинстве своем из сельских семей, живущих по патриархальным заветам: не укради, не убий. А в армии – штыковая атака, где до противника – сажень, где на тебя брызгает его кровь, ты видишь его страдания, слышишь предсмертные хрипы. Сразу рушатся многие понятия, ранее казавшиеся незыблемыми. У католиков, коими по большей части являлись европейцы, заповеди такие же. Но жестокости больше. Сам папа римский во время резни гугенотов проповедовал: «Режьте их всех, Господь разберется, кто свой, а кто чужой!»
И резали всех подряд, залив Париж кровью. Да по сравнению с ними Иван Грозный просто агнец, а на Западе им стращают, дескать, жесток был чрезвычайно русский варвар.
Алексей приходящему батюшке прислуживать стал. То псалтырь подержит, то сосуд со святой водой, пока батюшка окропляет раненых. На третью встречу батюшка и спросил:
– Ранений не вижу, почто в госпитале держат?
– Прикладом в рукопашной по голове ударили, в беспамятстве сюда привезли. Да еще повезло: на штыках дрались, в куче мертвых тел нашли, мог бы и замерзнуть.
– Грамотен. В егерском полку подпрапорщиком был, потом партизанил. Ныне окреп и воевать бы пошел, да чиновник из Особенной канцелярии подозревает в дезертирстве, не велит госпиталь покидать. Похоже, видоков ищет в моей измене присяги.
– О как! Врагу не служил?
– Да что ты, батюшка! Как можно? Я же русский, православный, а не Иуда.
– Слова правильные говоришь. А как на самом деле было – одному Господу известно. Да и то, нас много, а Вседержитель один, за всеми не усмотреть.
И еще неделя в утомительном ожидании прошла, пока чиновник появился вновь.
