Автор
Мой день начинается как обычно, но сегодняшнее утро меняется: шум мельниц впереди, ожидание пробежки, пока звонок на работу не отвлекает. Однако Ясмин не замечает обычного ритма жизни — она готовится к встрече с неожиданностью: насильники нападают прямо из окна квартиры в шесть утра. Ветер и дым смешиваются с холодной решимостью предстоящего дня, где даже мюсли не могут слегка согреть сердце Ясмин....
– Ну что вам еще? Я открыл дверь, теперь что? Вы из какой квартиры?
Пока он возмущается, я осматриваю прихожую на предмет наличия женской обуви. И нахожу…
Вижу черные ботильоны на шпильке с красными полосками кожи по окантовке.
Ботильоны… До того, как пожил с Ясей, я и слова-то такого не знал. А теперь вот влегкую узнаю модель. Сразу вспомнилась наша с Супердевочкой прогулка по Красной улице. И ее возглас: «Смотри, какие лапочки!» Тогда она ткнула пальцем ровно в такие же туфли на витрине. Мы зашли в магазин, и я купил их ей, несмотря на то что стоили больше четырехсот баксов.
Обувь показалась мне дико неудобной, но Яся довольно часто ее носила. По вечерам мыла и аккуратно ставила в прихожей подальше от остальных туфель. Я на них месяц натыкался взглядом каждый день, когда обувался.
Порадовал любимую девушку, называется. Теперь вижу эту обувь в прихожей другого мужчины. И как после этого не начать убивать людей?
Зато теперь мне четко и ясно понятно, кто отец ребенка, которого Яся хотела повесить на меня.
– Где она?! – рычу не своим голосом.
– Позвольте, кто? – профессор заметно бледнеет.
Этот смазливый хлыщ не понимает, кто я? Виделись же на благотворительной ярмарке. Ну ничего, я напомню.
– Я жених Яси! Где она!
– Яси? – ведет бровью этот самоубийца. – Что за имя?
– Ясмина, – скрежещу зубами.
– О, вы имеете в виду Ясмину Полонскую? Я вас вспомнил! Но подождите, с чего вы решили, что она здесь?"
"Не слушаю этого козла. Наглым образом отодвигаю его в сторону и захожу в прихожую.
Бросаюсь вперед, собираясь разрезать путы и… резко торможу.
Это не моя Яся!
Черное белье Клеопатры почти ничего не прикрывает, и вот это вот неприкрытое явно не принадлежит моей Супердевочке.
Как только понимаю, что передо мной на кровати не Яся, резко становится так хорошо, что готов расцеловать и Клеопатру, и Пашпировского, и еще человек двадцать или тридцать. Чувствую неимоверное облегчение.
– Слава? – стонет соблазнительница псевдо-страстным голосом.
