Автор
Мой день начинается как обычно, но сегодняшнее утро меняется: шум мельниц впереди, ожидание пробежки, пока звонок на работу не отвлекает. Однако Ясмин не замечает обычного ритма жизни — она готовится к встрече с неожиданностью: насильники нападают прямо из окна квартиры в шесть утра. Ветер и дым смешиваются с холодной решимостью предстоящего дня, где даже мюсли не могут слегка согреть сердце Ясмин....
– Ну-ну, все хорошо! Это я только для того, чтобы ты успокоилась…
Я держусь за щеку, пячусь и падаю на диван. Быстро усаживаюсь, смотря на отца во все глаза.
– Ну вот, ну вот, довела. А я ведь не хотел тебя бить! – качает он головой.
Замираю ошарашенная, с рукой на щеке.
Отец подходит, садится рядом и начинает объясняться:
– Что бы ты там себе ни думала, я действую тебе во благо и только во благо!
Мне дико надоедает его лицемерие. И здесь, закрытая в бункере, я уже не вижу смысла оставаться послушной девочкой.
– Ты чуть не угробил меня в семнадцать, тебе этого мало? Это тоже было во благо?! – бросаю обвинения ему в лицо.
– Согласен, мой золотой лучик, я был неправ. Но главное, что я понял свою ошибку. Действовал неверно, стремился подготовить тебя к внешнему миру, ведь он может быть очень жесток…
– Более жесток, чем ты? – смеюсь ему в лицо.
Но он не обижается, наоборот – доволен. Видно, не понравились отцу мои слезы, хотя раньше ему было плевать.
– Ты очень красива, Ясмина, – отец вдруг повторяет свой нелепый комплимент.
Это кажется мне новой насмешкой. После долгого перелета и езды на машине напоминаю себе всклокоченную мышь. Но он снова смотрит на меня тем самым жадным взглядом, от которого у меня мурашки по коже. Всю дорогу ежилась от этого взгляда.
– Ты очень похожа на мать, я говорил тебе? – вдруг выдает родитель.
Забираюсь с ногами на диван, поджимаю их к себе. Хочется хоть чем-то от него прикрыться, пусть даже это будут мои собственные конечности.
Тема нашей с мамой похожести – это что-то новенькое. Вся обращаюсь в слух.
Отец тем временем продолжает:
– Ты такая же красивая, как и она. Те же волосы, глаза, губы… Твоя мать, она была особенной женщиной…
Это не первый раз, когда я вижу, как он морщится, вспоминая ее.
– За что ты ее так ненавидел? – тихо спрашиваю. – Почему тебя передергивает, когда ее вспоминаешь?
– Что ты? Глупости! Нет, я ее не ненавидел, Ясмина. Я любил твою мать больше всего на свете. Любил ровно настолько, насколько мужчина вообще может любить женщину.
Не верю в эти сказки."
"– Если ты ее так любил, почему я не помню тебя в раннем детстве? Отчего ты к нам не приезжал? Не виделся со мной?
– Это было одним из условий… – качает он головой.
