Автор
В беседе Эмиль внезапно напоминает о разводе, что заставляет героиню вспомнить свою крепкую связь с ним. Она чувствует себя узурпированной, но не может бежать от пристального взгляда мужчины, который верит в ее принадлежность ему.
— Козел, — выдохнул Антон. — Как специально в дверях подстрелил. Там полно охраны Федорова! Как пробиваться к хозяину?
— Мы должны пойти.
— Рано, госпожа Кац.
Внезапно перестрелка стихла. Я наклонилась, ловя каждый звук из рации.
— Все! Мы его нашли.
— Он жив? — выпалил Антон.
— Илья заблокирован, мы расчистили дорогу. Ждем тебя!
Пора. Я забрала из бардачка пушку, и приготовилась выходить. Антон с сомнением уставился на меня, но я вцепилась в ручку дверцы и ответила решительным взглядом.
— Я с вами.
— Тогда держитесь ближе.
Ночь была чернильной. По узкой тропинке мы спускались к зданию. Я будто оказалась в бочке без огонька, полной моего судорожного дыхания. Казалось, вот-вот меня возьмут на прицел, хотя здесь один снайпер и он, вроде как, на нашей стороне.
По проходу между кирпичной стеной с остатками колючей проволоки поверху и склоном холма, мы подобрались к дыре, и через разрушенную стену цеха проникли внутрь. Эхо стало гулким, пахло старым зданием и канализацией.
Я шла вслед за Антоном, но остановилась, заметив человеческую тень.
Увидев меня, они затихли.
— Антон! Мы нашли хозяина.
Речь шла об узком коридоре с вентиляцией под потолком. Я направилась туда, стряхнув руку, когда Антон попытался меня остановить.
Позади вспыхнул фонарь, выхватив из темноты очертания заводских помещений, и я остановилась, как вкопанная.
Эмиль был жив.
— Эмиль…
Я попыталась подойти и случилось то, чего я не ожидала — муж бросился на меня с рычанием, как бешеная собака. Его остановила цепь. Рванула руки и он упал на колени, чуть-чуть меня не достав.
Я вздрогнула, когда он с хрипом упал напротив.
Лицо было залито кровью так сильно, что я не видела правого глаза. Может, он и вовсе вытек — веко порвано и отекло. Зрачок уцелевшего расширен, от радужки остался узкий прозрачно-серый ободок. Но больше всего меня шокировало выражение.
Пустое, обреченное, во взгляде не осталось личности. Он смотрел в пространство бесконечным взглядом, сквозь меня. Словно под истерзанной оболочкой разуверился во всем.
