Автор
В беседе Эмиль внезапно напоминает о разводе, что заставляет героиню вспомнить свою крепкую связь с ним. Она чувствует себя узурпированной, но не может бежать от пристального взгляда мужчины, который верит в ее принадлежность ему.
Ложь, что со временем боли становится меньше. Просто иногда она затихает. А иногда нет.
— Поговорить, — тихо ответила я.
Он понял, несмотря на музыку, кивнул с каменным лицом — иди за мной. Мы направились к приватному кабинету и мной овладело чувство дежа вю.
Главное, не плачь. Ни о чем не проси его.
Он пропустил меня вперед, зашел следом и остановился у двери.
Я обернулась.
На танцполе я плохо рассмотрела лицо. Здесь романтичный полумрак сгладил усталость и морщины, но и оставил много. Шрамы на зашитом веке. Под глазами круги и постарел лет на пять.
"А еще… этот больной взгляд. Там не просто пустота, там болезненное страдание. В зале он казался холодным, но лицо напряжено, зубы сжаты. Слегка опущенное веко придавало Эмилю пугающий вид. Он на постоянном взводе и, казалось, вот-вот рванет.
Наверное, избиение курьера из этой серии.
Он притворяется, так же, как мы притворялись прошлой осенью, делая вид, что все в порядке и мы счастливые молодожены. Я помню этот взгляд.
— Тебе плохо? — прямо спросила я.
Эмиль промолчал.
Все как в моем сне: молчит с бокалом коньяка в руке и смотрит. Друг за друга мы отдали жизни, но выжили. Парадокс — нам это не помогло.
— Что случилось? Я просто хочу знать, — я шагнула ближе, рассматривая лицо. — Ты срываешься, избил курьера, хотя он не виноват. Ищешь Андрея…
У него слегка расширились ноздри.
— Оставь его в покое, забудь. Он тебя не тронет, и ты не трогай. Прошу, Эмиль.
Антон предпочел не заметить мокрый подол в кофейне. Он догадался, что я прощалась с Андреем. Лучший бой, это тот, которого удалось избежать.
— Злись на меня, если хочешь, и молчи, — сказала я, подходя ближе. С полуметра смотрела в светлые глаза, которые больше подошли бы мертвецу. — Я желаю тебе только счастья.
— Счастья? — отрывисто спросил он.
Как его разозлило это слово!
— Ты желаешь мне счастья? — он сжал бокал.
Я хотела отступить, когда он направился ко мне, но не сделала этого.
— После того, как снова защищать его пришла? Я сошел из-за тебя с ума! — проорал он.
Крик Эмиля не ранил и не пугал. Я видела: в нем говорит боль.
Я пыталась спасти врага, вот что его взбесило. Ему нет разницы между Андреем, Захаром или Ильей.
