Автор
В беседе Эмиль внезапно напоминает о разводе, что заставляет героиню вспомнить свою крепкую связь с ним. Она чувствует себя узурпированной, но не может бежать от пристального взгляда мужчины, который верит в ее принадлежность ему.
На заднее сиденье набилась охрана. С двух сторон меня зажали здоровенные парни.
— Быстрей, — прорычал Эмиль, и джип рванул вперед.
Мы выехали со двора. Улица еще пуста, над Доном начинался рассвет.
— Срежь, — приказал Эмиль, и джип углубился в переулки."
"За нами двигалась еще машина — тоже наша. Я встревоженно смотрела в зеркала, не веря, что выбрались, и мое предчувствие оказалось надуманным, когда дорогу впереди загородила старая «шестерка».
На секунду водитель замешкался.
— Бей! — заорал Эмиль и резко обернулся назад.
Он протянул руку ко мне, но смотрел поверх — сзади нас блокировали тоже. Машина сопровождения дала задний ход, чтобы смести препятствие и уступить дорогу нам.
Все длилось не больше мгновения. Я, кажется, закричала, оборачиваясь. Сверху навалилась охрана, и я рухнула на сиденье под их весом. В ушах зазвенело от страха, этот звон вспорол звук автоматной очереди.
Машину встряхнуло, словно мы налетели на преграду. Эмиль что-то заорал. Но в ушах стоял треск выстрелов и скрежет вминаемого металла.
Борт вспахало выстрелами. Меня сбросили на пол, дверцы распахнулись и на меня обрушился шум. Я думала, мы спрячемся, но меня подхватили под руки и вытащили наружу — ничком на землю.
— Эмиль! — я обернулась, волосы бросило в лицо, но я сумела его разглядеть.
Сжав зубы, он стрелял в конец переулка. Не прицельно, просто дал нам немного форы.
Меня втащили за дом, быстро повели по переулку, прикрывая. Звуки стрельбы остались позади и сдвинулись вбок.
— Эмиль, — заныла я. — Он остался там! Один!
— Спокойно, госпожа Кац, он не один. Он в безопасности.
Наглая ложь! Перед нами затормозил черный джип и меня силком посадили в салон.
— Успокойтесь! Он велел вас увезти! — рассердился охранник, когда я попыталась пробраться к дверце. — Ложитесь, госпожа Кац! Голову не поднимать!
Меня придавили к сиденью.
Я вцепилась в обивку сиденья ногтями и тихо заплакала. Тоска, которая грызла сердце всю ночь, не обманула. Эмиль, мой Эмиль…
Этот странный вопрос, который сам собой вырвался, когда мы говорили по душам… Сейчас он резал сердце.
«Что бы ты сделал, чтобы меня спасти?»
«Абсолютно все, маленькая».
— Вернитесь! — заорала я в отчаянии.
