В череде жестоких сделок и тёмных игр, где каждый шаг заставляет сердце забиться быстрее, хранится загадочное наследие. В мире беспринципных капиталистов и лицемерных политиканов, оно светится как последняя звезда над бездонной чернотой. Книга "Наследие 2" — это призыв к справедливости в потоке вечного эгоизма, где каждый найдёт свой приют в глубине своего сердца или гибнет в океане самодовольства....
И разве голос инвазивного в «наморднике» не должен звучать глухо?
— Ерш, надо снять с неё гермошлем и пошлепать по щекам, — глубокомысленно изрёк кто-то ещё во второе ухо, под негромкий смех остальных. Они что, окружили её кровать, что ли?
— Хочешь сделать её своей сестренкой? — веселился Ершов. — В «намордниках» между вами определенно будет некое сходство.
— Почему же сестренкой? — возмутился тот. — Ерш, ты только представь: такая красивая баба в нашем убогом секторе для инвазивных недочеловеков!
— Не жалко тебе её? — поинтересовался Ершов тоном, не оставляющим сомнений в том, что лично ему её уж точно абсолютно не жалко.
— Ладно, убедил, — с видом раскаявшегося актера сообщил голос. — Тогда свети дальше. И не тряси её больше, все мозги вытряхнешь! И без того непонятно, что у неё с головой.
Виолетта захотела возмутиться и заявить, что в отличие от некоторых, как раз с её головой всё в порядке, она открыла глаза и вдохнула, чтобы произнести гневную отповедь, но с удивлением не обнаружила вокруг собственных апартаментов.
— Где я? — выдохнула Виолетта, обводя взглядом утопающее в темноте помещение, прорезаемое одиноким лучом электрического света. Кажется, военные поставили на пол фонарь и направили его вверх.
"— Вы свалились в вентиляционную шахту, док, — напомнил Ершов. — Потом поползли путешествовать и высадили противопожарную заслонку. Вас затянуло внутрь и слегка приложило головой о твердую поверхность. Как самочувствие, кстати?
— Как будто с размаху ударилась об пол головой, — болезненно зажмурилась Виолетта. — Будьте добры, не светите в глаза… больно. — Фонарь погас. — Спасибо… Голова болит, но, думаю, выживу.
— Это обнадеживает, — подытожил Ершов и помог ей сесть, прислонив спиной к чему-то относительно нетвердому.
— Кажется, да, — она нащупала крышку управления пищевым блоком. Крышка оказалась помята и отказывалась открываться. Кто-то из солдат вынул из укрепленных на груди ножен нож и отогнул замятую защелку. Виолетта надавила на рычажок управления, выдвигая ко рту трубку пищеблока, и высосала из картриджа оставшуюся воду.
