В череде жестоких сделок и тёмных игр, где каждый шаг заставляет сердце забиться быстрее, хранится загадочное наследие. В мире беспринципных капиталистов и лицемерных политиканов, оно светится как последняя звезда над бездонной чернотой. Книга "Наследие 2" — это призыв к справедливости в потоке вечного эгоизма, где каждый найдёт свой приют в глубине своего сердца или гибнет в океане самодовольства....
Многолетний слой пыли и засохшей грязи вокруг очищенного участка бетонки густо покрывали отпечатки тысяч ног, костылей, тонких колес и самодельных полозьев. Вдоль кромки расчищенного участка взлетной полосы на земле лежало множество всевозможных предметов, принесенных мутантами в дар самолету. Сплетенные из сорняков фигурки инвалидов, вырезанные из проеденных язвами древесных обломков головы представителей мутафауны и великое множество других вещей, понятных только лигам. Вертолет завис метрах в двадцати от него, поднимая целую пылевую бурю работающими винтами и расшвыривая во все стороны лиговские поделки.
— Это же наш «Джет»! — узнал пилот. — Тот самый, что отправили сюда четырнадцать лет назад, когда с Новосибирским пропала связь! Я думал, он не долетел, рухнул по дороге… а он целехонек!
— Лиги сделали из него культовое место, — произнес Ершов, оглядывая окрестности. — По их легенде, Наследие принесет в наш мир большая железная птица.
— Они где-то здесь? — Виолетта испуганно приникла к иллюминатору, вглядываясь в давно обрушившееся здание аэропорта и занесенные глиняной пылью силуэты ангаров. — Вы их видите?
— Не увидишь тут никого, — покачал головой инвазивный лейтенант. — Попрятались все. Но ночью они сюда придут, лиги не бросают своих святынь.
— Прошу прощения, — подал голос Малевич. — А если нам разбить лагерь в другом месте? Например, прямо на ГЭС, внутри укрепрайона? — Он протянул Ершову кусок целлулоидной бумаги с нанесенной на неё картой. — Вот здесь, на плотине? С севера и юга вода, справа и слева узкая дамба, удерживать её в случае чего будет легче, чем здесь… Или я опять сморозил глупость?
— Нет, — посмотрел на него Ершов.
