В череде жестоких сделок и тёмных игр, где каждый шаг заставляет сердце забиться быстрее, хранится загадочное наследие. В мире беспринципных капиталистов и лицемерных политиканов, оно светится как последняя звезда над бездонной чернотой. Книга "Наследие 2" — это призыв к справедливости в потоке вечного эгоизма, где каждый найдёт свой приют в глубине своего сердца или гибнет в океане самодовольства....
Вероятно, в данные закралась неточность. Ведь их передавали из Новосибирского ЦСГР по спутниковой связи, в самый разгар эпидемии. Не мудрено.
— И что это означает, док? — поинтересовался инвазивный лейтенант. — Мы работаем дальше?
— Это означает, что данная местность заражена. — Виолетта заткнула пробирки пробками и составила их в соответствующие гнезда саквояжа. — Проба воздуха реакции не дала. Это указывает на то, что возбудитель эпидемии находится в пыли и верхнем слое грунта. Возможно, в воде, но водные резервы вне Центра нам неинтересны.
— Всем понятно? — Ершов обернулся к засевшим за баррикадами бойцам. — Ногами не топать, с земли ничего не есть, продовольственными картриджами в пыль не тыкать, из луж воду не пить! Бармалей, накладной заряд на ворота! Будем заходить.
Один из штурмовиков подбежал к наглухо закрытым воротам, преграждающим вход за опутанную колючей проволокой трехметровую стену второй оборонительной линии ГЭС, и коротким шлепком прилепил к петлям пару зарядов. Боец воткнул в заряды детонаторы и побежал назад, разматывая за собой катушку с проводом. Спустя несколько секунд он уже крутил рукоять подрывной машинки, вырабатывая инициирующий электрический заряд. Бармалей кивнул Ершову, и тот махнул рукой. Штурмовик утопил кнопку, сверкнули вспышки, и через толстые стенки гермошлема глухо донесся звук взрыва.
Укрепрайон заняли быстро, и десятка полтора штурмовиков во главе с Ершовым спустились в помещения ГЭС. Остальные затащили внутрь оставшиеся короба с запасными баллонными парами и перегородили разбитые ворота всяким хламом.
"— Везде пусто, — сообщил он. — Нет ни трупов, ни следов перестрелки. За четырнадцать лет дождей и снега пулеметы внешних огневых точек проржавели насквозь, но патроны в лентах рассмотреть можно. Из них не стреляли. Внутри ГЭС в одном месте много чего разворочено, был сильный взрыв, но произошло это гораздо позже, все двери были заперты снаружи.
