В этот морозный январский день, когда Нью-Йорк казался застывшим и неподвижным под хлынувшим ледяным дождем, каждая улица была заполнена замершими фигурами. Власть аристократки ощущалась в каждой упавшей снежинке и каждом раздавшемся шаге. Книга "Наследие аристократки" посвящает этот тихий и холодный Новый год, когда даже самые благословенные дома скрываются под гнетом обрушившейся зимы....
Уверен, ей запрещено передавать кому-либо эти фотографии, потому что суд отвечает за документы, письма и другие вещи из ячеек. Но эта девушка – очень милая, проходит в суде юридическую практику, и, если ее попросить, она, наверное, сделает копии фотографий. Я поговорю с ней. – Филиппу казалось, что он говорит о Джейн самым обычным тоном.
Но Валери хорошо знала сына и сразу же обратила на это внимание:
– Похоже, ты встречаешься с ней не только затем, чтобы вернуть фотографии. Я права?
Слова матери удивили Лоутона.
– Конечно, нет. Джейн мне очень помогла. И я видел ее всего два раза, в банке. – Филипп говорил убедительно, однако Валери чувствовала, что тут скрывается нечто большее.
– Иногда этого достаточно, – с улыбкой проговорила она и продолжила: – В общем, поговори с этой девушкой насчет фотографий. Я бы хотела на них посмотреть. – Валери пока не хотела рассказывать сыну о своих подозрениях насчет умершей старшей сестры.
– Есть какая-то серьезная причина, о которой я не знаю? – спросил он.
– Нет. Просто история Маргериты меня зацепила. Я очень сочувствую этой женщине. В старости она осталась одна и без денег, но почему-то продолжала хранить драгоценности. Наверное, они много значили для нее, напоминали о мужчине, который их подарил.
– Я об этом не думал, – признался Филипп. – Мне казалось, она хранила украшения из-за их ценности.
– Нет, ты не прав. Иначе она давным-давно бы все продала. – Валери помнила, как сын рассказывал о ее последних днях и каким печальным был этот рассказ. Теперь она постоянно думала о Маргерите ди Сан Пиньели.
– Неужели тебя не удивляет, что у вас одинаковые девичьи фамилии? – спросил Филипп. Вопрос, как говорится, не в бровь, а в глаз.
– Не очень, – осторожно ответила Валери, – хотя я не отрицаю, что мы можем быть как-то связаны с ней.
Она неопределенно покачала головой и, резко встав, понесла чашки на кухню. А когда вернулась, то сменила тему разговора. Валери очень надеялась, что ее просьбу выполнят и девушка из суда, о которой говорил Филипп, сделает ему копии фотографий. Больше она не говорила об этом деле, чтобы не привлекать внимание сына. Валери даже точно не знала, что ищет.
